class="p1">— А всё-таки. Что Жуков любит оружие мы все знаем. И про пистолет знаем и про два ножа. Но три винтовки и два пулемёта⁈ Их же просто на себе не утащишь.
— Так не для себя старается. Всё в дом, всё в семью. Обещал мне, если найдёт подходящих бойцов, выучить пулемётный расчёт и пару снайперов
— Он что и в этом спец?
— Не спец, но основам обещал обучить, а уж дальше сами, насколько таланта хватит. А спец он, ни за что не догадаетесь, по минно-взрывному делу.
— Чтоб я так жил! Пал Петрович, а точно нельзя нам ещё такими сержантами разжиться? Человеков пять хотя бы для начала, — с затаённой надеждой обратился начштаба к разведчику.
— Я вам, Сергей Васильевич, тот номерок, что мне в наркомате дали запишу, вот у них и спросите, — рассмеялся в ответ Карпин. И уже обращаясь к майору Павлычеву, — извини, Михаил Петрович, что перебиваем.
Майор кивнул, принимая извинения.
— Так вот… доски. Ещё в первый день Жук дал своим бойцам указание, дерево от тары грузить и отвозить в расположение дивизии.
— Правильно, в хозяйстве всё пригодится.
— Вот. А ещё ему сразу не понравился ЗИС-6 с номером ФК — 01–80.
— Почему?
— Смотрели на него из кабины недобро, это раз. И два, все машины корпуса, которые он успел увидеть имели номера ФК — 70−00 и выше.
— Как-то неубедительно.
— Верно. Чистая интуиция. На следующий день этот ЗИС опять появился. Вечером сержант не поленился, нашёл старлея Сидорова из автобатальона и уточнил у него, есть ли автомобиль с таким номером в корпусе. Нужно говорить, что машина оказалась чужая?
— Да уж понятно.
— Вот. На третий день он эту машину нашёл. Посмотрел издали, а они в открытую брус с вагона себе перегружают. Сержант к часовому значит, что за дела? Часовой говорит, так бумага у них. Всё честь по чести. Печать, подпись начальника, официальный бланк, какие часовой каждый день видит. Разрешить значит отгрузку пиломатериалов товарищам таким-то. Не придерёшься. Вот значит, промучился сержант так часа два и снова к часовому. Говоришь подпись начальника. А чья? Власова[6]? Пушкина? Или майора?
Павлычев достал очередную папиросу и принялся её тщательно разминать.
— Ну! Михал Петрович, не томи!
— А неразборчиво там, часовой отвечает, только ясно что первая «Ш».
— Шахрай!
— Борис Абрамович, ну будет сдержаннее! Сейчас всё узнаем.
— Извините.
— Шахрай не Шахрай, Жукову ведь пофиг. Сержант если удила закусывает для него авторитетов практически нет, но правда и разума не теряет. Поэтому сразу к лейтенанту Фомину с вопросом: «С какого это перепугу железнодорожники распоряжаются нашими дровами?» Покумекали они вдвоём, всяко может быть и договорённость какая-то между военным и железнодорожниками. И кто-то из командиров в корпусе с фамилией на «Ш» запросто может быть. Хотели начальство найти, спросить, да как на грех разъехались уже все. И опять же чуйка у Жукова. Понаблюдал он за ними, работают уж больно не по-русски. Без перекуров, без матерков, как заведённые в общем.
— Без перекуров точно шпиёны.
— В общем пока они с лейтенантом думали да решали, как быть, те два рейса сделали и третий раз приехали. Не знаю, чем бы дело кончилось, не попадись им как раз вовремя бутыль со спиртом. Как мне потом Жук сказал, знак что всё хорошо будет. Короче уговорил он Фомина, разрешить сержанту вызвать, так сказать, огонь на себя. Побыть приманкой.
— После спирта то мы все смелые, — улыбнулся Зимин.
— Да не пил он его. Рот прополоскал и себя как следует обрызгал для запаха. И пошёл «права качать».
Товарищ Яккер попытался что-то сказать, но на него зашикали сразу со всех сторон.
— Фомин с бойцами взяли оружие и приготовились в случае необходимости прийти сержанту на выручку. Только если честно, не уверен я, что они успели бы что-то сделать. Жук специально встал так, что его полностью прикрыл ЗИС. Дальше со слов Жукова всё было просто. Заплетающейся походкой подошёл. Чуть не сшиб грузовик плечом и наконец притомившись от всех этих усилий привалился к кузову ЗИСа. Ну и стал требовать литр водки за доски. Сначала они его просто посылали, потом плюнули и показали «документ». А сержант им такой: «Что за Шахрай? Я такого командира не знаю». Пойду жаловаться, если надо так дойду до самого полковника Пушкина. Тут они переглянулись, как, наверное, думали незаметно, один его вроде как уговаривать начал, ещё один за машину зашёл, а остальные стали потихоньку нашего сержанта обступать.
Самое сложное говорит было вида не показать, что я прекрасно слышу, как второй в кузове гремит ко мне подбираясь. А потом было просто. Тот второй хотел сержанта за шею схватить ну и протянул руки. Зря. Наш Жук такие ошибки не прощает. Летел этот хрен с кузова головой вниз уже со сломанной кистью. Ну и до кучи получил по хребту доской от своего подельника. В итоге плюс треснутое ребро. А подельник второй раз ударить и не успел, Жуков и ему в профилактических целях локоть сломал.
Когда Фомин, услышав вопли, туда прибежал, все непострадавшие, ну как непострадавшие, без переломов которые, стояли на коленях с руками за головой. А вот пострадавшим не повезло. По словам Фомина, те просто захлёбывались криком. Мне потом доктор одну интересную вещь сказал. Оба напавших на сержанта бандита на всю жизнь останутся инвалидами. Он не просто сломал одному кисть, а другому локоть. Он ещё довернул их по-хитрому, размочаливая в хлам связки. Доктор говорит случайно так не сделаешь, человека нужно специально обучать. Вот так-то.
Павлычев достал спички и с видимым удовольствием закурил.
— Страсти то какие, — с лёгкой иронией высказал своё мнение начальник штаба.
— А что с досками в итоге, Михаил Петрович? Я так и не понял.
— Точно! Каким боком там товарищ Шахрай? И вообще.
— Так, товарищи, спокойно! — призвал собравшихся командиров к тишине комдив, — наверное продолжить тогда лучше мне. Пусть Михал Петрович покурит спокойно.
— Давай, Ефим Григорьевич, рассказывай. У нас тут прям железнодорожный детектив. Хоть в газету пиши.
— А что? Правильно, Дмитрий Георгиевич. Можно и написать. Бдительность и выучка старшего сержанта Жукова помогла командованию 32-й ТД обезвредить банду расхитителей пиломатериалов, — поддержал начальство товарищ Яккер.
— О ты смотри, куда комиссар вывел! — рассмеялся подполковник Зимин.
— Борис Абрамыч, не лезь значит вперёд батьки то. Щас всё расскажу. Вы думаете Фомин с Жуком стали спокойненько ждать представителей правопорядка? А вот фигу. Разыграли перед гавриками целый спектакль. Жук, как ты его, Михал Петрович, называешь, рвался всю контру «закапать» пока никто не
