небо изнутри. Здания вокруг – полуразрушенные, с висящими на проводах флагами, на которых угадывались символы Ø.
Рядом лежал Райкер. Он дышал. Медленно, но уверенно. Я тронула его за плечо, и он зашевелился. Глаза открылись резко – в них была боль. И память.
– Это… не город, – сказал он. – Это… что-то после него.
Я поднялась. Шаг был тяжёлый. Воздух – плотный, как будто прошит электростатикой. На стене первого дома – плакат. Старый, выгоревший. Моё лицо. Но имя другое:
ИЛЛИЯ ЛОКК – ПРЕСТУПНИК №01
Райкер увидел это и выругался:
– Тридцать лет назад. Ты… ты исчезла.
Я не знала, что сказать. Пальцы дрожали. Имплант молчал. Ни сигналов, ни тревог. Но в голове – осталась строчка:
«Ты почти дошла.»
И тогда незнакомец подошёл. Высокий силуэт в плаще. Лицо – закрыто маской. Он протянул мне снимок.
На нём – две Ксайи. Я. И… я. Стоящие бок о бок. Одна смотрит в камеру. Другая – на меня. И в этом взгляде было что-то, чего я не могла вынести.
– Добро пожаловать обратно, – сказал он. – Только теперь ты не главная версия.
Я посмотрела на себя на фото. Одна из нас улыбалась. Другая – нет.
И не знала, какая из них – я.
ЧАСТЬ V – Точка Исчезновения
11:00. Призрачный город
Мы шли по улицам, которые не были улицами. Тени здесь не двигались. Они оставались на месте, как следы, запечатлённые памятью города. Лица прохожих – смазанные, как если бы их срисовали с фотографии, которую слишком часто стирали.
Воздух гудел. Не громко. Под кожей. Низкий гул, вибрация, идущая не снаружи – изнутри черепа. Райкер остановился и вытер кровь из носа.
– Это они, – сказал он. – Кубы в небе. Они всё ещё работают.
Я подняла голову. Небо было искажено. В нём висели структуры – как перевёрнутые коробки, светящиеся изнутри, с выгравированным Ø. Один из них медленно вращался. Оттуда шёл гул. Постоянный. Давящий.
– Что это? – спросила я. – Не дроны. Не спутники…
– Системы «Тетра». Они заменяют сны.
Он посмотрел на меня с болью, которую уже не скрывал:
– Они видят сны за нас, Ксайя. А мы – просто существуем в фоновом режиме.
Женщина прошла мимо. Волосы белые, глаза пустые. Шепчет, не глядя:
– Не вспоминай. Не делай этого снова.
– Что она имеет в виду?
Райкер не ответил. Только опустил глаза. Как будто узнал её. Или вспомнил, кем она была.
На стене – свежая надпись, выцарапанная ногтями:
СОН ИДЁТ ПО ТЕБЕ
И ниже – размазанный отпечаток ладони. Тонкой. Как моя.
Я шагнула ближе, коснулась стены. От неё исходил жар – не от огня. От перегретой мысли. И в этот момент имплант ожил. Но не с сообщением.
С музыкой. Искажённой. Детская колыбельная. Слова потеряны, но мотив остался. Я знала его. И не могла вспомнить, откуда.
Райкер остановился. Он смотрел в пустоту, а губы его дрожали.
– Я видел этот город раньше. Но он был… другим.
– Это не он, – сказала я. – Это то, что от него осталось во мне.
11:14. Мёртвый знакомый
Он появился так, как появляются призраки в плохих снах – сначала только ощущением, потом – знакомым силуэтом.
Я знала это движение плеч, эту походку. Но не верила, пока он не подошёл ближе.
– Райкер?.. – прошептала я, но тот, что шёл, был старше. Гораздо. Его лицо было измученным, морщины – как следы выжженных решений. Волосы серебряные. А в глазах… всё тот же взгляд.
Он остановился. На секунду – будто колебался. Потом выдохнул:
– Ты помнишь, как я умер?
Я замерла. Рядом – Райкер, настоящий. Молчит, напрягся, будто тень начала дышать в унисон с ним.
– Я видел, – продолжил призрак. – Как ты плакала. Как не могла вытащить меня из кода. Но ты пыталась. И ты проснулась.
Он подошёл ближе, и на его ладони – символ Ø. Выжженный. Но старый, затёртый, как старая печать, давно потерявшая значение.
– Я остался в петле. За тебя. Чтобы ты могла вернуться. Но теперь… всё иначе.
Он достал свернутый клочок бумаги. Передал мне. На нём – знакомый символ, но искажённый, как будто Ø перерисовали сто раз с размытым воспоминанием. И рядом – дата. Та же самая. 15.07.2078.
– Это повторяется, Ксайя. Снова и снова. И каждый раз ты думаешь, что это конец.
– А что это?
Он улыбнулся. Усталой, неживой улыбкой:
– Это промежуточное пробуждение. И ты снова его пройдёшь. Пока не выберешь правильно.
Он подошёл к Райкеру. Настоящему. Смотрел на него долго. Почти с теплом.
– Береги её. Даже если она перестанет быть собой.
И исчез. Без света, без звука. Просто не стал больше частью этого мира.
А в моей руке осталась бумага. И голос внутри:
«Он умер, чтобы ты могла проснуться.»
11:27. Зазеркальная ловушка
Мы оказались в коридоре, где не было света, но всё видно. Где не было зеркал, но отражения двигались. Сначала – по стенам. Потом – по полу. А потом – в воздухе.
Я остановилась, не веря глазам. Моя рука прошла сквозь терминал, как будто он был не здесь, а там. В другой версии.
– Это переход. – Голос Райкера глухой, как из другой комнаты. – Но не для нас. Нас тут нет.
– Тогда кто здесь есть? – спросила я.
И тогда послышался детский голос за спиной:
– Ты всё ещё думаешь?
Я обернулась. Никого. Только моя тень. Она двигалась. Без меня.
Я замерла. Тень сделала шаг. Я – нет. Она наклонилась. И прошептала:
– Остановись. Ты ошибаешься.
Я бросилась назад, в сторону Райкера. Но он уже держался за голову. На его лице – кровь. На его лице… два выражения одновременно.
– Это симметрия, – прошептала я. – Она рушится.
И тогда я увидела. Отражение в стекле – не от нас. Оно опережало. Оно жило своей жизнью. Я двинулась – оно стояло. Я остановилась – оно шагнуло.
И вдруг… оно сорвалось со стекла. Прыжком. Без звука. Я закрыла глаза – не от страха, от инстинкта.
Когда открыла – отражения исчезли. Только тень всё ещё оставалась. Без тела.
Райкер сидел на полу, тяжело дыша. Его глаза – всё ещё его.
– Она вырвалась, – сказал он. – Одно из «тебя».
– Куда?
Он не ответил. Только протянул руку – и показал, что его отражения больше нет.
Ни в стене.
Ни в полу.
Нигде.
11:41. Разорванная память
В кармане остался чип. Маленький, маркированный:
