простенького темпораля.
Прошло много времени прежде, чем магия Киры восстановилась. Такие случаи довольно редки. Так что она уже и не надеялась на то, что ее уровень достигнет былой мощи. Но чтобы отомстить, без магии ей не обойтись, поэтому она продолжала изучать любую доступную информацию, зубрить формулы и практиковать настройку баланса.
— Всем привет! — поприветствовала Кира будущих соседок, которые уже собирались выходить из спальни. — Меня перевели к вам.
— Привет, — вразнобой поздоровались они с ней, но без особого энтузиазма.
Спальни слуг вмещали по восемь-десять человек. Каждый элот располагал одинаковым набором вещей — узкая кровать, смена обуви и ящик с зимней накидкой под ней, маленькая тумбочка и полка в общем шкафу для повседневной одежды. Также в комнате имелся общий стол с парой стульев, а на нем — светильник, большой графин с водой и кружка. Кире досталась дальняя кровать. Прямо под люкспризмами. Сквозь них в спальню проникал яркий свет, который каждое утро будет светить ей прямо в лицо.
— Меня зовут Кенна, — Кира положила на кровать узел и развязала его, чтобы разложить свои немногочисленные пожитки.
— Кенра? — Мойна резко переменилась в лице. Так постоянно происходило, когда они встречались. Ее память смешивала имена «Кира» и «Кенна», а когда она пыталась осознать, что не так, это приводило к приступу.
Она так и не восстановилась после не совсем удачного магического воздействия Киры, когда они плыли на корабле. Раньше девушку мучали насколько мощные приступы, что она забивалась от иррационального страха в угол и рыдала, пока силы ее не покидали. Хорошо, что никто не смог сопоставить возникновение припадков с присутствием Киры, которая и являлась тем самым крючком, который заставлял разум Мойны преломляться.
Сначала угрызения совести и жалость заставляли Киру присматривать за ней и помогать, хотя внутри все кричало держаться подальше. Чувство вины постепенно сменилось на раздражение из-за постоянного напоминания о роковой ошибке. Один раз Кира выплеснула свою злость, и Мойне стало намного хуже. Пара слов и сердитый тон спровоцировали приступ паники, переросший в полнейший ступор. Кира проплакала всю ночь у кровати Мойны, прося прощения и дав обещание позаботиться и исправить свою ошибку. На следующий день их разделили.
И вот они вновь столкнулись друг с другом.
Огромные голубые глаза широко распахнулись, став еще больше, и Мойна уставилась в одну точку.
— Сейчас начнется, — подворачивая слишком длинные рукава рубахи, ухмыльнулась одна из соседок. Плуорка или полукровка с золотисто-оливковой кожей, округлым чертам лица и роскошной грудью, которую не скрывал безразмерный свободный костюм элоты. Она была очень красива, но широкие и густые брови смоляного цвета придавали ей насупившийся недовольный вид.
Нижняя губа Мойны дрожала, а правое веко начало подергиваться. Затем она расплакалась, судорожно хватая ртом воздух.
— Давно у нее не случались приступы, — заволновалась элота лет двенадцати-тринадцати с обезображенной шрамами половиной лица.
— Отведу ее к лекарю, — старшая элота, которой было далеко за двадцать, взяла Мойну за руку, чтобы вывести из спальни.
— Я с тобой, — выскочила за ней чернобровая и проговорила уже за дверью. — Куратор будет недоволен, что эта дурочка опять симулирует. Надеюсь, ее переведут в загородное поместье.
— Вряд ли. Они столько народу пригнали оттуда, чтобы нам мешаться.
— И не говори.
Коридор наполнился множеством голосов, заглушив их. Остальные элоты поспешили на завтрак. И ни одна из соседок не назвала своего имени.
Приготовленная для Киры форма лежала на ее кровати. Длинная рубаха, сверху — накидка из более плотной ткани с разрезами по бокам, широкий пояс, свободные штаны, с завязками на щиколотках и тапочки на плоской подошве из пробкового дерева. Хорошо, что не нужно носить маску. Короткие волосы убирались под легкий платок с белым знаком библиотеки, концы его завязывались на затылке. Вот только новую рубаху, ей подменили на ношеную, да еще и разорванную в подмышке. Слишком короткий рукав не прикрывал императорский свадебный наруч. Пришлось разорвать на полосы платок, чтобы обмотать запястье. Так хоть будет похоже, что она поранила руку.
Кира вышла из спальни в длинный коридор. Слева и справа шли бесчисленные двери в комнаты для элотов и технические помещения, где вместо окон были все те же люкспризмы. В столовой за длинными столами сидели элоты, на их платках виднелись знаки лаборатории.
— Эй, библиотека! Сейчас завтракает лаборатория. Уходи и в следующий раз не опаздывай.
— Прошу прощения. Я первый день, поэтому запуталась, — Ничего не оставалось, как пропустить завтрак и поспешить в библиотеку. Кира злилась на себя и на соседку, подменившую рубашки. За опоздание ей могло влететь.
Но стоило только зайти в библиотеку, как все негодование рассеивалось при виде высоких полок с тысячами книг. Редкие издания, иллюстрированные энциклопедии, переплетенные кожей сборники великих ученых и философов, психологов и писателей манили своей загадочной привлекательностью и уникальными обложками. Массивные деревянные шкафы хранили в себе настоящие сокровища, от одного их вида хотелось плясать от счастья. А лучше читать!
Здесь отсутствовали окна, а теплый приятный свет исходил от световых линий на потолке и огромного витража во всю стену. На нем был изображен Первый Император — Победитель великанов сидел в мастерской, окруженный всевозможными механизмами и инструментами, как какой-нибудь механик. С выражением глубокой сосредоточенности на лице он собирал темпораль, и в его глазах светилась огромная страсть. Тонкие пальцы уверенно держали инструмент, и это добавляло ему очарования. Глядя на витраж, действительно верилось, что этот человек-гений создавал совершенно уникальные и невозможные механизмы, изменившие мир, в отличие от того надменного мужчины с отстраненным выражением лица, что смотрел на нее с многочисленных фрескок, иллюстраций и портретов. Но почему художник сделал глаза Победителя черными, хотя всем известно, что они были ярко-голубыми?
— Кенна! Кто тебя сюда пустил? — оторвала Киру от созерцания старшая из ее соседок. — Без специального допуска сюда заходить запрещено. Тебе нужно в павильон новых книг.
— Новых книг? Но…
— Сейчас же ступай за мной, пока куратор не увидел.
В секцию новых книг вела противоположная дверь от основной библиотеки, и Кира чуть не застонала от досады. Не видать ей старинных фолиантов и многотомных сочинений великих умов. Ее ждут скучные работы, среди которых никогда не попадалось ничего полезного — сплошь запутанные и не очень теории и философствования о природе магии.
— Ты читать-то умеешь?
— Да, конечно.
— Уже неплохо. Это твое место работы, — старшая обвела рукой помещение с низкими
