СССР специализированного издания по древней истории отчасти было обусловлено геополитическим соперничеством с нацистской Германией. Благодаря бесспорному лидерству немецкой науки во второй половине XIX – начале XX века лучшие европейские издания по древней истории выходили именно в Германии. В них публиковались ведущие мировые специалисты. Однако после прихода в 1933 году к власти нацистов эти журналы вскоре начали ориентироваться на гитлеровскую идеологию, доказывая в своих публикациях величие арийской расы и прозрачно намекая, что Третий рейх – наследник великого Рима. В этой ситуации необходимо было создать альтернативный научный центр, задачей которого стало бы продвижение марксистского взгляда на древнюю историю и разоблачение нацистских концепций. Об этом недвусмысленно написал в передовой статье первого номера сам А. Сванидзе. К изданию журнала отнеслись серьезно: выделили валюту на закупку иностранной литературы и выплату гонораров зарубежным авторам; редакция располагалась в здании ЦИК, а тем, кто хотел туда позвонить, необходимо было сказать телефонистке: «Кремль». В декабре 1937 года основатель журнала А. Сванидзе попал в жернова Большого террора и был арестован, а в 1941 году расстрелян. Однако его детище стало флагманом изучения древней истории в СССР.
По мнению известного российского антиковеда Сергея Карпюка, Сталин мог иметь непосредственное отношение к выбору названия для журнала, которое пусть и подходит для какого-нибудь локального вузовского издания с неопределенным тематическим профилем, странно звучит для общесоюзного специализированного научного издания. Такие названия вполне были в духе вождя.
Сталин и сам был не прочь показать себя «знатоком» истории Античности. Причем получалось это довольно неожиданно. Так, 19 февраля 1933 года на съезде колхозников-ударников он заявил, что «революция рабов ликвидировала рабовладельцев и отменила рабовладельческую форму эксплуатации трудящихся». С точки зрения истории в этой фразе ужасно почти все, а особенно утверждение, что некая «революция рабов» ликвидировала рабовладельческое устройство общества (как мы знаем сейчас, роль рабовладения для древнейших государств сильно преувеличена). Получалось, что конец исторической вершины рабовладельческой формации, Римской империи, произошел из‐за восстания рабов. Однако самое крупное из них – восстание Спартака (73–71 годы до н. э.), – как известно, если и пошатнуло могущество Римской державы, то не сильно, и после этого она просуществовала еще несколько столетий. Но с живым классиком и вождем не поспоришь. По мнению исследователя советского антиковедения Сергея Криха, выступление Сталина в этой части, не имевшей никакого отношения к колхозникам-ударникам, являлось импровизацией, но импровизацией с далеко идущими последствиями.
Теперь все советские специалисты по древней истории должны занялись поиском пресловутой «революции рабов». Самым шустрым оказался авторитетный историк с дореволюционным стажем, академик Сергей Жебелёв. До этого он успел хлебнуть горя. Его упрекали в «мертвящем академизме», «фактопоклонстве», неумении мыслить по-марксистски и т. д., на него смотрели как на «старого спеца», «историка старой школы», плохо вписывающегося в новый строй. Но в 1933 году все изменилось. С. Жебелёв опубликовал статью «Последний Перисад и скифское восстание на Боспоре», посвященную восстанию Савмака в Боспорском царстве в 108–107 годах до н. э. Дошедшие до нас источники глухо сообщают о событии, но эти туманные сведения автор интерпретировал должным образом. В изображении С. Жебелёва речь идет о масштабном восстании рабов-скифов против греков-рабовладельцев. Он сравнивал его с грандиозными восстаниями сицилийских рабов во времена поздней Римской республики.
Нельзя сказать, что автор напрямую исходил из указаний Сталина, поскольку известно, что статья была закончена в январе 1933 года, то есть до выступления Сталина, но текст попал в нужную струю. Разумеется, Сталин не читал публикацию С. Жебелёва в издании для узкого круга специалистов. Просто так совпало. Эпизод с восстанием Савмака вскоре вошел во все советские учебники. Другой крупный советский антиковед А. В. Мишулин, написавший книгу о восстании Спартака (Спартаковское восстание. Революция рабов в Риме в I в. до н. э. М., 1936), уже точно руководствовался указанием вождя.
Итак, Сталин интересовался античной историей. Античный классический стиль, как ничто другое подходящий для фиксации величия и символизирующий вечность, стал доминирующим в советской культуре во второй половине 1930-х – 1940‐х годах. На смену конструктивизму и авангарду пришел сталинский монументализм, делавшийся с явной оглядкой на античные образцы. Вообще, диктаторам того времени (Гитлеру, Муссолини) Античность и ее стилистика представлялись символом вечности, в которую они хотели вписать свое правление.
Аналогии с Античностью проникали и во властную символику. Дело в том, что И. В. Сталин всегда позиционировал себя продолжателем дела В. И. Ленина, завершителем построения нового государства и общества. Исторической аналогией мог видеться и Август, ставший завершителем дела Цезаря. Недаром Л. Фейхтвангер проводил именно такую аналогию в своей известной книге (в СССР вышла в 1937 году) о Советском Союзе и его вожде: «Если Ленин был Цезарем Советского Союза, то Сталин стал его Августом, его „умножителем“ во всех отношениях». Правда, осенью 1941 года, когда немецкие войска рвались к Москве, аналогия приобретала горький привкус. «Что думают и как себя чувствуют наши неучи, обогнавшие Америку. На всех фотографиях Сталина невероятное самодовольство. Каково-то сейчас бедному дураку, поверившему, что он и взаправду великий, всемогущий, всемудрейший, божественный Август», – писала в своем известном дневнике Любовь Шапорина.
Сталин много читал литературы по древней истории. Известно, что огромный интерес у него вызывали книги Роберта Юрьевича Виппера (1859–1954). Этот историк был настоящей легендой научного мира дореволюционной России. За диссертацию «Церковь и государство в Женеве XVI в. в эпоху кальвинизма» (1894) ему сразу присудили докторскую степень. После этого он сосредоточился на написании учебников и обобщающих книг, охватывающих широкий хронологический отрезок истории: от Древнего мира до новейшего периода. Его исторические полотна отличались тем, что история в них подвергалась актуализации, рассматриваемая через призму проблем современности. Историк писал об империализме в Древнем мире, находил капитализм в Античности и т. д. Этот взгляд не был данью дешевой публицистике. Виппер являлся сторонником теории «круговорота истории», считая, что явления и процессы воспроизводятся на новых этапах исторического развития, а все общества обязательно проходят общие этапы развития.
Революция 1917 года потрясла историка, разрушив привычный ему мир. Будучи специалистом по зарубежной истории, в 1922 году он издал книгу «Иван Грозный», которую многие читатели того неспокойного времени восприняли как ностальгический реквием по великодержавию почившей империи. Иван Грозный, имевший в российской историографии репутацию кровавого тирана, был показан политиком международного масштаба, творцом великой державы. В то время молодая советская власть не приветствовала такие взгляды. В том же году В. И. Ленин в своей статье «О значении воинствующего материализма» припомнил историку его книжку 1918 года «Возникновение христианства», указав ее в качестве примера «прислужничества господствующей буржуазии, которая во всем мире
