— Нет. Но я близок и ей, и ее семье, Монтгомери. Мы друзья, поэтому я скажу прямо. Эта девушка — настоящая леди, которую я всегда буду защищать.
Американец облизнул губы.
— Тебе не нужно защищать ее от меня.
Алексей хрипло рассмеялся:
— Что ты задумал, приятель? С каких это пор ты стал играть роль джентльмена, сопровождающего даму на прогулке? Мне отлично известно, что тебе нужно от женщин, ведь мы много раз распутничали вместе. Элис О'Нил — леди, и она невинна. Она недля тебя.
— Мне отлично известно, что эта девушка — не какая-то там портовая шлюха. Мне нравится проводить время в ее обществе. Я не намереваюсь проявить к ней неуважение. — Взгляд его стал пронзительным. — И она тоже наслаждается моей компанией.
Алексей выпрямился на стуле, уверенный, что Монтгомери лелеет планы чего-то гораздо более грандиозного, чем простое соблазнение девушки. Что он предпримет, если Элис решит выйти замуж за рулевого? Может ли она столь неосмотрительно влюбиться?
— Элис флиртует со всеми. Ты воспринял ее игры слишком серьезно.
— А мне кажется, что ты просто ревнуешь.
Алексей был поражен.
— Я знаю ее с детства, Монтгомери. Знаю так же хорошо, как собственных сестер. Зачем же мне ревновать ее? Много лет наблюдал я за тем, как вереница поклонников этой девушки текла мимо. Но сейчас я обеспокоен просто как ее друг и защитник.
— Ты ревнуешь, потому что красоту ее невозможно описать словами. — Монтгомери резко встал из-за стола. — Любой мужчина, в чьих жилах есть хоть капля горячей крови, будет мечтать о том, чтобы Элис одарила его своей улыбкой, чтобы припасть губами к ее руке. И ты тоже этого хочешь, не отпирайся. Ты грезишь о ней точно так же, как и все прочие.
Алексей тоже встал. Сердце его громко колотилось в груди.
— Я лишь пытаюсь предупредить тебя, что она играет твоими чувствами. Именно так она поступает с самого детства.
— А я пытаюсь сказать тебе, что мне все равно. Если хочешь знать, мне кажется, что Элис искренне мной заинтересовалась. — Помолчав немного, он добавил: — Я ей нравлюсь, Алекси. Ее влечет ко мне. Я достаточно общался с женщинами, чтобы распознать, когда во мне действительно заинтересованы. А тебе нужно принять этот факт как должное.
— Тобой играют, — хрипло ответил молодой человек. — Если ты считаешь, что твои ухаживания будут приняты благосклонно, то заблуждаешься.
Монтгомери улыбнулся:
— Во второй половине дня мы едем кататься в коляске, Алекси. Что-то я не припомню, чтобы говорил, будто собираюсь упасть на колени и сделать девушке предложение.
Алексей подумал о том, не слишком ли сильно в самом деле разыгралась его фантазия. Возможно, он преувеличивает значимость ситуации?
— Что ж, отлично, хорошего тебе времяпрепровождения. Но помни, что Элис ледии мой друг, — неуверенно добавил он.
— Да как же я могу забыть такое?
— Когда вы останетесь в одиночестве и она улыбнется тебе так, будто ты самый главный для нее мужчина на земле, ты с легкостью можешь забыть обо всем, кроме того, что наливается силой у тебя в штанах.
Взгляды их встретились.
— Я никогда не смог бы соблазнить ее, — наконец произнес Монтгомери. Алексей всматривался в черты его лица, но они были непроницаемы. — Понимаешь ли ты, что мы ссоримся?
— Мы не ссоримся — мы же приятели, — выдавил Алексей, но слова вышли неубедительными и полными фальши.
Монтгомери казался ему опасным соперником. Он ни за что не оставил бы Элис наедине с этим американцем. Также он злился на девушку за то, что вообще обратила внимание на этого моряка.
— На самом деле мы больше чем приятели — я обязан тебе жизнью. Если бы не ты, мой скальп болтался бы сейчас как наружное украшение какой-нибудь хижины в районе озера Гурон.
Алексей пытался сосредоточиться на данном обстоятельстве, но не мог этого сделать. Перед его мысленным взором стояла картина: Монтгомери страстно обнимает Элис. Боже, а ведь он даже не знает, целовалась ли она когда-нибудь!
— А ты спас мне жизнь на Ямайке во время восстания рабов, — напомнил Монтгомери.
— Мой корабль не переплыл бы Китайское море без твоей умелой навигации, — подхватил Алексей.
— Так к чему нам враждовать? Давай поклянемся, что ни одна женщина никогда не сможет встать между нами, даже столь прекрасная, как мисс О'Нил.
Монтгомери протянул руку.
Алексей колебался, лихорадочно обдумывая ситуацию. В сознании его навсегда запечатлелся образ Элис, облаченной в светло-зеленое платье. Он представлял ее то заигрывающей с рулевым, то внимательно вглядывающейся в его собственные глаза. Наконец, стряхнув с себя ее чары, молодой человек пожал руку Монтгомери:
— Я и не думал о вражде с тобой.
— Хорошо, — усмехнулся американец.
Алексей улыбнулся в ответ, но ему пришлось приложить физическое усилие, чтобы уголки губ поднялись вверх.
Монтгомери покинул столовую. Алексей подумал о том, что впервые за два года между ними произошел конфликт. Что еще хуже, он больше не доверял человеку, спасшему ему жизнь. И виновата в том была Элис О'Нил.
Элис знала, что с ее стороны является сущим ребячеством стоять у окна в главной гостиной и смотреть на подъездную аллею, высматривая, кто по ней проедет. И ожидала она вовсе не Уильяма Монтгомери, который обещался заехать за ней во второй половине дня. Вчера вечером она услышала, как Алексей просил аудиенции у ее отца, чтобы спросить его совета по какому-то важному делу. Девлин пригласил его в любое время после обеда.
После того как Алексей предостерег ее держаться подальше от своего рулевого, Элис с ним больше не разговаривала. Ей просто не представилось шанса, потому что в доме было слишком много гостей. Девушка совсем было собралась ответить отказом на предложение Монтгомери поехать с ним покататься на следующий день, но потом вдруг передумала, рассудив, что она уже взрослая женщина, которая вольна делать все, что заблагорассудится. Еще один поклонник ей ничуть не помешает, особенно если он, по всей видимости, так раздражает Алексея. Она конечно же доверяет своему другу детства, но это не дает ему никакого права указывать ей, с кем встречаться, а с кем нет. Прогулка в коляске по окрестностям в любом случае была мероприятием безопасным.
Как бы то ни было, Элис жаждала оказаться наедине с Алексеем. У нее по-прежнему имелось множество вопросов касательно его плавания, и ей очень хотелось узнать, что же произошло в Канаде. Чем больше она об этом думала, тем больше была благодарна судьбе за то, что Монтгомери спас Алексея. Раз рассказ об этом приключении не подходит для женских ушей, значит, он должен быть совершенно ужасающим. Девушка представить не могла, что бы она стала делать, если бы с Алексеем что-то случилось.
