– Да, да, – кивая головой, согласился Баттл. – Такое развлечение было вполне во вкусе нашего покойного знакомого.
– Можно предположить, что такие эксперименты проводились не раз и не два. Он мог располагать какими-то фактами, не слишком безобидными для того или иного гостя, мог пытаться разоблачить его. Сомневаюсь только, чтобы с этими его «уликами» можно было обратиться в полицию.
– Он тоже мог только догадываться, – сказал Баттл. – Достаточно часто встречаются дела сомнительного сорта, мы подозреваем преступление, но не можем доказать. Как бы то ни было – линия ясна. Надо ознакомиться с документами, касающимися всех этих людей, и обратить внимание на смерти, которые могут иметь значение. Я думаю, вы так же, как и полковник, не забыли, о чем говорил Шайтана на обеде.
– Черный ангел, – пролепетала миссис Оливер.
– Кое-что упомянул о ядах, несчастных случаях, врачебных ошибках, несчастных случаях при стрельбе. Меня не удивит, если окажется, что именно этим он и подписал себе смертный приговор, – заключил Баттл.
– Его так заставили умолкнуть – ужас, – поежилась миссис Оливер.
– Да, – согласился Пуаро. – Видимо, по крайней мере одну личность это упоминание задело за живое. Личность эта подумала, что Шайтана знает гораздо больше, чем он знал на самом деле, и что прием этот не что иное, как дьявольский спектакль, устроенный Шайтаной, и кульминационный его момент – арест за убийство! Да, как вы заметили, он подписал себе смертный приговор, развлекая гостей подобными речами.
Наступило молчание.
– Дело это так скоро не распутаешь, – со вздохом сказал Баттл. – Мы не сможем сразу отыскать все, что хотим. И к тому же надо быть очень осторожными, нам ведь ни к чему, чтобы кто-то из четверых догадался, чем мы занимаемся. Все наши расспросы и розыски должны создавать впечатление, что они относятся только непосредственно к самому убийству. Нельзя вызывать подозрений, что у нас есть какие-то идеи относительно мотива преступления. Самое неприятное, что придется расследовать четыре возможно совершенных когда-то убийства, а не одно.
– Наш друг мистер Шайтана не был непогрешим, – возразил Пуаро. – Может быть, он ошибся.
– Все четыре раза?
– Нет, он не был настолько глуп.
– Ну, тогда дважды.
– Даже не так. Я думаю, в одном из четырех случаев.
– Это что же? Один невиновный и три преступника? Довольно скверно. И хуже всего, что, если даже мы доберемся до истины, это нам не поможет. Даже если кто-то и спустил с лестницы в двенадцатом году свою двоюродную бабушку, то какой нам от этого прок в тридцать седьмом?
– Будет прок, будет, – подбодрил его Пуаро. – Вы это знаете. Знаете так же хорошо, как и я.
– Понимаю, что вы имеете в виду, – нехотя кивнул Баттл. – Один и тот же почерк.
– Вы хотите сказать, – вмешалась миссис Оливер, – что предшествующая жертва была тоже заколота кинжалом?
– Ну, это слишком упрощенно, миссис Оливер, – сказал Баттл, оборачиваясь к ней. – Но не сомневаюсь, что это будет преступление того же толка. Детали могут различаться, но суть будет та же. Как ни странно, но преступник каждый раз выдает себя этим.
– Человек – не оригинальное существо, – заметил Пуаро.
– Женщины, – сказала миссис Оливер, – способны на бесчисленные варианты. Я бы никогда не совершала похожих убийств.
– Неужели вы – писатель, никогда не повторяете сюжетов? – спросил Баттл.
– «Убийство среди лотосов», – пробормотал Пуаро. – «Тайна тающей свечи».
Миссис Оливер повернулась к нему, глаза ее сияли от восхищения.
– Какая эрудиция! Какой вы в самом деле умница! Конечно, в этих двух романах совершенно одинаковый сюжет, но никто до сих пор не обратил на это внимания. В одном – кража документов во время неофициального правительственного приема, в другом – убийство на Борнео[35] в бунгало[36] каучукового плантатора.
– Но отправная точка, на которой строятся романы, одна и та же, – сказал Пуаро. – Один из ваших самых удачных приемов: плантатор устраивает свое собственное убийство, министр кабинета устраивает кражу своих собственных документов. В заключительный момент появляется «третий» и раскрывает обман.
– Мне, миссис Оливер, понравился ваш последний роман, – любезно заметил Баттл. – Тот, в котором одновременно убивают всех начальников полиции. Вы допустили только одну или две ошибки в специальных вопросах. Но я знаю, что вы любите точность, и поэтому я…
– Вообще-то мне наплевать на точность. Кто теперь точен? Никто! Если репортер напишет, что двадцатидвухлетняя красотка покончила с собой, включив газ, что перед этим она взглянула на море и поцеловала на прощанье любимого лабрадора[37] Боба, то разве будет кто-нибудь поднимать шумиху из-за того, что девушке было на самом деле двадцать шесть лет, комната окнами выходила на сушу, а собака была силихем-терьером[38] по кличке Бонни? Если для журналиста допустимы вещи такого рода, то и я не вижу ничего особенного в том, что перепутаю полицейские чины и напишу револьвер вместо пистолета, диктофон вместо фонографа, воспользуюсь ядом, который едва позволит вам вынести смертный приговор. Что действительно важно – так это множество трупов. Если вещь получается скучноватой, то стоит немного добавить крови, и она станет повеселей. Кто-нибудь собирается что-то рассказать – убить его в первую очередь! Это всегда подогревает интерес. Подобные штуки есть во всех моих книжках, замаскированы, конечно, различными способами. Публике нравятся яды, не оставляющие следа, идиоты-инспекторы, девушки, сброшенные в канализационный люк со связанными руками или утопленные в подвале (до чего же действительно мучительный способ убийства), и герои, которые убивают от трех до семи злодеев голыми руками. Я уже написала тридцать две книжки, и во всех них действительно одно и то же; мсье Пуаро, кажется, заметил это, но больше – никто. И я жалею только об одном, что сделала детективом финна. Я ничего не знаю о финнах и все время получаю письма из Финляндии с замечаниями по поводу того, что он говорит или делает. Оказывается, в Финляндии многие читают детективные романы. Думаю, что из-за финской зимы, с длинными, темными ночами. В Болгарии и Румынии, кажется, вообще ничего не читают. Надо было сделать его болгарином. – Она осеклась. – Простите. Я все болтаю, а здесь настоящее убийство. – Лицо ее вспыхнуло. – Как было бы хорошо, если бы никто из них не убивал. Если бы он просто всех порасспрашивал, а потом бы преспокойно совершил самоубийство. Подумать только, вместо шутки такой скандал!
– Превосходный выход, – одобрительно кивнул Пуаро. – Но, увы, мистер Шайтана был не такой человек. Он очень любил жизнь.
– Не думаю, чтобы он был хорошим человеком, – сказала миссис Оливер.
– Да, он не вызывал симпатии, – сказал Пуаро. – Но он был жив, а сейчас – мертв. Я ему как-то сказал, что у меня буржуазное отношение к убийству, я осуждаю убийство. – И тихо добавил: – Что ж, я готов зайти в клетку к тигру…
Глава 9
Доктор Робертс
– Доброе утро, инспектор Баттл. – Доктор Робертс поднялся со стула и протянул большую розовую руку, пахнущую хорошим мылом и немного карболкой. – Как идут дела?
Инспектор, перед тем как ответить, окинул взглядом комфортабельный кабинет врача.
– Они не идут, доктор Робертс. Откровенно говоря, ни с места. В газетах по этому поводу написали немного, и это меня порадовало: «Внезапная смерть в собственном доме! Хорошо известный мистер Шайтана скончался во время вечернего приема». Все на том же этапе. Мы произвели вскрытие, и я принес вам показать заключение. Может быть, вас заинтересует…
– Очень любезно с вашей стороны, если позволите… хм… хм… Да, очень интересно. – И он вернул документ.
