только уже нормальную, а не косую и кривую, как получилось у меня.
Довольные друг другом, мы вышли в общий зал, попрощались. Я подошел к маме, которая скучала на диване с чашкой кофе и журналами по выкройке.
— Вы уже закончили? С ноткой надежды в голосе спросила она.
— Ага, можем идти. — я насмешливо улыбнулся. — А что, мама? Тебе было скучно и неинтересно? Кааааак я тебя понимааааю!
Мама только недовольно пождала губы и молча вышла. Но зато после этого мы посетили всего два магазина, покупая там только то, что я просил. Первые несколько брюк и спортивных костюмов мама мужественно молчала, но потом решила, видимо, прийти к компромиссу — пусть уж дочурка хочет штаны, но они тоже должны быть модными и красивыми! А я и не возражал.
К вечеру мы вернулись в Версаль, довольные друг другом.
— Что, тётя тебя настолько заездила? — с сочувственным выражением спросил Анри. — Усталость из тебя прямо сочится.
— Не то, чтобы очень… Но наши представления о моде изрядно отличаются! — вздохнул. — Я понимаю её стремления, но так трудно заставить её понять мои!
— Ничего-ничего, ты привыкнешь. Ведь это только начало! Ха-ха-ха!
— Спасибо, Анри, твои слова заставили меня устать ещё чуть-чуть! — фыркнул я на него, прикидывая, чем бы подкрепиться.
На ужин пришли вообще всего три человека — я, Анри и Француаза. Зато стол был накрыт, как и утром, просто шикарно! Интересно, а куда девают то, что не съели? Работники кухни доедают? Или выкидывают, потому что не дело есть то же, что и королевская семья? Мало ли какие тут завихрения в головах у высших аристократов. И спрашивать бессмысленно, вряд ли Анри или Француаза об этом когда-либо задумывались, для них-то это всё естественное положение вещей.
Ладно! Есть надо, а то всё съедят без меня! В конце концов, в детдоме кто не ел быстро, тот не ел вообще! Начнём с этого поросёнка! Какой мягкий и сочный, а яблочный сок придаёт мясу кислинку!
Француаза бросила на меня гневный взгляд и всхлипнула. Она-то грустила над тарелкой овсянки без всего, вяло ковыряясь в ней ложкой, а потом слизывала склизкую кашу со столового прибора. Видимо, диета всё ещё держится, хоть и прерывается, если верить Анри, ночными перекусами.
— Как ты можешь столько есть! Ты же станешь толстой! — не выдержала Француаза, яростно бросив ложку в кашу. — Давай лучше сядем на диету вместе! Мы же сёстры, правда, Сандрин⁈
Вот блин! Я почти и забыл, что девушки любят всё делать коллективно, и в туалет ходить, и на диете сидеть. Не-не-не, ты меня в это сомнительно предприятие не втянешь!
— А мне не нужно. — я улыбнулся и слизнул с губ жир от поросёнка, от чего Француаза громко засопела. — Я не толстею, сколько бы ни ела.
— У тебя глисты! — радостно заявила сестричка.
— Франни! Ну не за столом же! — Анри брезгливо кинул в тарелку вилку с намотанными спагетти с сыром.
— А разве я не правда? Как ещё можно есть и не толстеть⁈
— Я просто знаю один секрет. — елейным голоском поделился я.
— Секрет? — глаза сестры стали как фары у карьерного самосвала.
— Ага. Ещё год назад я была ростом всего в полтора метра и весом тридцать восемь килограмм.
— Тридцать восемь килограмм. — заворожено повторила Француаза.
— Ага. Но я решила, что этого мало, да и маленький рост не очень удобен. — слегка сбрехал я. — Потому подросла до ста семидесяти пяти и шестидесяти килограмм. Но каких! Смори!
Я поднялся со стула и задрал футболку, из новых, что мы с мамой сегодня купили. Глазам сестры и брата предстал мой живот — плоский, загорелый, с явно проступающими кубиками пресса.
— Ого! — восхитилась Француаза.
— Ага! — ухмыльнулся Анри.
— И с тех пор я ела всё, что в голову взбредёт, и мой живот ни на каплю не заплыл жиром! — провёл пальцем по коже живота, шлёпнул ладошкой, показывая, как всё плотно.
— А мне расскажешь этот секрет⁈ Расскажи, расскажи! — глаза Францазы горели жадным огнём.
— Я подумаю. — хмыкнул, вернул футболку на место и подтянул к себе блюдо с крошечными бутербродиками с разной начинкой.
Француаза целую минуту сидел, не понимая, что случилось. Видимо, ей ещё никогда не отказывали, всё же внучка короля-самодержавца, кто ж ей перчить будет? А тут я показал такую конфетку, а ей досталось разве что фантик понюхать.
— Ты злая! Братья были правы! — сестра вскочила из-за стола и вылетела из столовой.
— Я умею производить впечатление, правда? — я глянул на Анри.
— Это я понял ещё утром, ха-ха-ха! — рассмеялся он, но потом посерьёзнел. — Но ведь ты и правда… знаешь секрет?
— Возможно. Но ведь секрет на то и секрет, что он секрет. Правда?
— Эм… наверное…
Я фыркнул. Ничего, Францаза позлится, а потом я ей расскажу самую урезанную версию «Суперсолдата». Такую, чтоб без увеличения силы, но улучшающую метаболизм. Пусть себе покичится перед подружками, какая она стройная стала, съедая десятое пирожное. Но пока пусть помучается немного! Если выстрадать приз, то он будет желаннее и ценнее!
— Сандрин, а не хочешь развлечься? После дня походов по магазинам это точно тебе необходимо. — вдруг предложил Анри.
— Развлечься?
— Да. Меня друзья пригласили на вечеринку в клуб, можно и тебя захватить, уверен, никто не будет против.
Я пожевал жаркого, обдумывая это предложение. В принципе, почему бы и нет? В прошлой жизни я любил хорошо погулять, крепко выпить и проснуться в постели с какой-нибудь незнакомкой. А в этой я веду себя, как какой-то монах. Правда, надо учитывать, что я сейчас телом не мужик, так что напиваться так, чтоб утром проснуться с незнакомцем, не стоит.
— Хорошо, я согласна. Не мешало бы развеяться.
— Прелестно! Тогда через час уже выезжаем. Надеюсь, тебе хватит этого времени?
— Постараюсь успеть.
Пф, я всё равно почти не пользуюсь косметикой, так что мне не надо сорок минут рисовать один глаз!
Через час мы выехали на машине Анри и направились в центр Парижа, к статуе Свободы. Вокруг неё были туристические кварталы, но чуть дальше начинался пояс дорогих заведений, ко входу в одно из которых мы и подъехали.
— Ого! Что это за красотка рядом
