пощады.
Они так свирепо исполняли «закон возмездия», что их пришлось сдерживать. Им не позволяли действовать самим по себе. Когда требовались их услуги, то офицер драгун в сопровождении соответствующего отряда присматривал за выполнением задания.
Но ужас, который они вызывали, сохранился до конца кампании. Вида «красных шляп», проходящих по улицам, было достаточно, чтобы вызвать страх у женщин и заставить детей с криками разбегаться по домам.
Нигде не испытывали к «красным шляпам» такого отвращения, как в Ла Пуэбла: отчасти из-за поразительного сходства их с большей частью населения, отчасти из-за старой вражды, а может, и из-за того, что мы позволяли им удовлетворять свои склонности.
У нас словно существовало молчаливое согласие предоставить свободу «красным шляпам» в отместку за вражду, проявленную к нам горожанами.
Впрочем, такое положение сохранялось недолго. Со временем добрая старая англо-американская мораль победила, и «красных шляп» заставили вести себя лучше.
Глава XII. «КЛИН КЛИНОМ ВЫШИБАЮТ»
Теперь, когда на улицах можно было не опасаться насилия враждебной толпы или ночных убийц, мы снова получили возможность изучать Город Ангелов.
Это был прекрасный старинный город, с собором, который, согласно легенде, построили настоящие ангелы; с десятками часовен — капильяс и церковных приходов — паррокиас.
Мы обнаружили целые заброшенные улицы, руины, поросшие вьюнком и сорняками. Это доказывало, что Ла Пуэбла, и сейчас третий по размерам город в Мексике, когда-то был еще больше.
Пытаясь отвлечься, я бродил по городу; но была одна улица, на которой я никогда не появлялся, — Калье дель Обиспо. Я сторонился этой улицы как чумы. Так как у меня не оставалось ни малейшей надежды на благосклонность Мерседес Вилья-Сеньор, я послушался совета друга, более мудрого, чем я, которому рассказал историю своего увлечения. Друг посоветовал мне забыть ее.
— Не приближайся к ней, постарайся никогда ее не видеть, — таковы были слова моего товарища. — При таких чувствах, как у тебя, это единственно возможный способ действий. К тому же она, скорее всего, не такое уж совершенство, ведь ты не можешь судить об этом основательно. Красотка на балконе иногда удивительно меняется, когда выходит на улицу. Да-да, девушка при близком знакомстве, несомненно, окажется совсем другой, чем оставшийся в твоем воображении образ.
— Никакое воображение не может создать такую фигуру… такое лицо… такой…
— Такой вздор! Послушай, старина! Не поддавайся романтике. Я утверждаю, что если бы ты увидел ее на расстоянии в шесть футов [15] и при хорошем освещении, ты бы совершенно разочаровался. Смуглая кожа испанских женщин не выносит солнца. Я не променял бы одну нашу белокожую англосаксонскую девушку на целый корабль испанок.
— Послушайся моего совета, — продолжал мой ментор — любитель светловолосых женщин, — постарайся больше с ней не видеться. Если она окажется некрасивой, это только вызовет у тебя раздражение; если же она действительно ангел, каким тебе кажется, тебе лучше с ней не встречаться — разве только на Небе! Судя по твоим словам, она либо обручена с тем типом, либо дурачит его — такое часто бывает с женщинами этого города. В любом случае у тебя нет никаких шансов. Перестань о ней думать. Не ходи на улицу, где она живет. Впрочем, думаю, теперь, когда в городе эти мошенники «красные шляпы», вряд ли ты ее увидишь. Через месяц мы отправимся к «Залам Монтесумы», и там ты либо получишь пулю в живот, либо рану в сердце от глаз, сверкающих так же, как глаза этой Вилья-Сеньор.
— …
У меня на губах было слово «никогда», но я ничего не сказал, зная, что друг только посмеется надо мной.
— Клин клином вышибают, — продолжал мой утешитель, от слов которого мне становилось только хуже. — Поговорка исключительно подходит к твоему случаю. Ах, как хорошо понимают эти испанцы сложности и хитрости любви! Они поняли это триста лет назад, а простодушные англосаксы начинают понимать только сейчас. Несомненно, мисс Мерседес часто слышала эту поговорку, а может, и использовала на практике. Послушайся моего совета, старина, и делай то же самое. Пусть твоим лозунгом станет «клин клином вышибают».
— Тебе хорошо: ведь ты не должен подавлять любовь. А это не так-то легко.
— Ба! Очень легко! Оглянись по сторонам. Увидишь множество красивых женщин, соответствующих твоим вкусам, темнокожих сеньорит. Выходи на улицы, иди на Аламеду, в церковь, иди куда хочешь, только не на улицу Епископа.
Я последовал совету и принялся искать тот самый «клин», который выбьет другой. Но найти его мне не удалось. Первый клин оставался у меня в сердце, несмотря на все мои попытки извлечь его.
Тем не менее, я продолжал выполнять решение никогда больше не видеть Мерседес, хотя это и стоило мне огромных усилий.
Мне не нужно было закрывать глаза, идя по улицам. Маловероятно, что я случайно ее встречу, учитывая, что в городе бродили «красные шляпы».
Те немногие женщины, что решались проехать в каретах по Аламеда, были либо женами иностранных купцов, либо принадлежали к нескольким семействам, которые на время и по разным причинам стали «янкиадо». За этими редкими исключениями, мы видели только маленьких темнокожих крестьянок в серых шарфах. А когда мы случайно оказывались на фанданго, то встречали представительниц городского дна, которые не могли устоять перед содержимым наших кошельков.
Среди элиты наши эполеты не вызывали особого внимания, и общение с нами оставалось там под запретом. На улицах хозяевами были солдаты, но в домах священники сохраняли свою власть. Именно им мы были обязаны табу на общение, и, конечно, соответственно ненавидели их.
Мне все это было безразлично. Даже если бы все девушки Пуэбла радостно встречали меня, я не мог бы ответить на их улыбки. Этому мешала рана, полученная от одной из них, и пока эта рана не заживет, у меня не было настроения веселиться.
