— Ну как? — спросил Вэл.
— Сотрясение мозга ты ему обеспечил. Грязно сработал, специалист.
— Надо закатить машину к нам. Слава богу, передние колеса не заклинило.
Они втроем закатили машину на участок.
— Неси его на стол в столовую, — приказала Виктория. Вэл вытащил парня из машины, поднял на руки и понес в дом.
* * *
Спустя час пострадавший с перевязанным плечом и ссадиной на лбу улыбался, сидя в плетеном кресле с чашкой кофе в руках.
— Я оплачу ремонт машины, — тихо, мягким голосом говорила Виктория. — Не убивайтесь. Судьба к вам благосклонна. Вы живы — это главное.
Мать, дочь и их гость отдыхали в саду под оливковыми деревьями.
— Я ваш должник на всю жизнь.
Он переводил взгляд с дочери на мать и с матери на дочь, будто ему предложили выбор.
Не преувеличивайте, Олег. Соотечественники должны помогать друг другу. В аварии есть и моя вина, она случилась на территории, прилегающей к нашей усадьбе, надо строже следить за своим участком дороги.
— Рано или поздно вы свернули бы себе шею, Олег, — усмехнулась Лера. — По таким дорогам не носятся на высоких скоростях.
— Грешен. В России у меня нет такой машины, а я люблю риск.
— Еще кофе? — спросила Виктория.
— Теперь мне торопиться некуда. С морем я распрощался.
* * *
Виктория ждала дочь на крыльце усадьбы. Когда та приехала и вынула из багажника огромный красный чемодан на колесиках, мать удивилась:
— Что за безвкусица?
— Точно такой же, как у Олега. Один в один. Нам надо пройти регистрацию последними. Чемодан ляжет в багажный отсек самолета на самый верх, зато при разгрузке попадет на конвейер одним из первых.
— А ярлык?
— Кто на них смотрит! Он купил яркий чемодан, чтобы сразу увидеть его. Волка ноги кормят — парень привык к высоким скоростям.
— Достали билеты на его рейс?
— Без проблем, — ответил Вэл.
— К сожалению, мы должны были вылететь сегодня, — продолжила Виктория. — Пришла телеграмма: Кайранский испустил дух. Мы опоздаем на похороны.
— Не велика беда. Олег с его группой крови и положительным резусом дороже золота. Такое упускать нельзя. Мало того, он двойник Сапатероса.
— Я понимаю, но придется менять все планы.
— Замечательно, мамочка. Нельзя же всю жизнь строить только на собственной интуиции. Надо проверить, насколько хорош Громов в своем деле.
— Что ты имеешь в виду?
— Фотографии покойничка появятся во всех газетах. Мы дадим Олегу только одну подсказку — в нашем чемодане он найдет фотографию Кайранского, вот и проверим, как работают его мозги.
— Ты быстро повзрослела, дочка.
— Из яиц змеи вылупляются только змеи.
— Спасибо за комплимент.
* * *
За окном моросящий дождь, серое небо, желтые листья, ветер… В шикарную квартиру вошел Вэл с двумя чемоданами, Виктория и Лера с дорожными сумками.
— Чемодан Олега отнеси в мой кабинет. Открой аккуратно, чтобы так же аккуратно закрыть, — приказала Виктория.
— Без проблем, хозяйка.
— Лера, свари кофе, я продрогла. Через час едем на поминки, пора включаться в работу.
Виктория сбросила пальто и направилась в свой кабинет.
Через пятнадцать минут все вещи Олега были разложены на ковре. Виктория просматривала папку с документами и фотографии.
— Вэл, подойди ко мне, — позвала она. — Мне кажется или это он?
На крупном снимке за столом сидели люди, подняв бокалы. Человек двадцать мужчин. Виктория указала пальцем на одного из них.
Вэл присмотрелся.
— Это председатель совета директоров межобластного банка господин Левинсон Яков Михайлович.
— Громов — гигант. Он в одиночку вспорол брюхо акуле. Этим материалам цены нет. Кого еще знаешь?
— Четверых. Все в международном розыске.
— Этот?
— И этот тоже. Отпетый бандит. Половину Каталонии держит в ежовых рукавицах. Иван Плотников, кличка Батрак.
— Вычисти архив Громова. Левинсона и Плотникова надо изъять из его досье. Обрати особое внимание на негативы. Услуги этих сволочей мне могут понадобиться. Без противоядия работать слишком рискованно.
— Опасная игра, — покачал головой Вэл.
— В другие я не играю. Мы с Лерой уезжаем на поминки, а ты займись этим. Полагаю, Олег нас быстро найдет. Чемодан он должен получить якобы нетронутым.
— До ночи успею, но не раньше. Придется копаться еще и в компьютере.
— У тебя есть время до завтрашнего утра.
— Все сделаю чисто.
— Надеюсь.
2
Господин Левинсон сидел в кресле перед телевизором с мертвенно-бледным лицом, пил виски, поднимая бокал к пересохшим губам подрагивающей рукой. Левое веко дергалось. Что так могло напугать крупного банкира?
Ничего особенного. Передавали новости. На фоне документального триллера с участием полицейских шел сопроводительный текст ведущего:
«Второй день подряд в Испании идут облавы и аресты. Проводится рейд по очистке страны от так называемой русской мафии. Тридцать шесть человек задержано. Шикарные виллы вдоль побережья опустели. Многие из арестованных находились в международном розыске. Трудно сказать, согласятся ли власти Испании на экстрадицию некоторых из них в Россию. Содержание притонов, наркотики, отмывание денег и еще десятки разных обвинений будут предъявлены русскому клану, безмятежно живущему под ярким солнцем Средиземноморья. Законы в Испании очень строги, и вряд ли нашим бывшим соотечественникам удастся откупиться. Испания — одна из стран, где нет коррупции в правоохранительных органах».
Левинсон выключил телевизор.
Зазвонил телефон. Он снял трубку.
— Грызете локти, Яков Михалыч? Не стоит. Вы и Плотников не попали в списки благодаря моему своевременному вмешательству.
— Это вы, Виктория?
— Глупый вопрос. Не забыли о нашем разговоре в машине?
— Помню, но не придал ему особого значения.
— А зря. Можете попасть под колеса правовой машины, если с моей помощью списки пополнятся.
— Я уже это слышал.
— Полгода вы будете безоговорочно выполнять мои поручения. Деньги ваши мне не нужны, мне нужны ваши связи и возможности. А в Испании мои поручения будет выполнять головорез по кличке Батрак. Через шесть месяцев вы получите все материалы. Это честная сделка. Скоро я с вами свяжусь. Успехов в работе.
Левинсон положил трубку. Веко правого глаза задергалось еще сильнее.
Галя уснула только к утру, всю ночь плакала. Юрий спал в гостиной. Наклюкался и уснул прямо в кресле, забыв выключить телевизор. Впервые Галя заперлась на замок и вздрагивала при каждом шорохе.
Она проснулась около одиннадцати. Встала, накинула халат, отперла дверь и вышла в коридор. Тихо. Женщина направилась в ванную. Вдруг в коридоре появился муж. В руках у него был огромный столовый нож, с которого капала кровь. Галина закричала так, что стены затряслись, и потеряла сознание. Пришла в себя, сидя в кресле. Перед ней стоял Юрий и улыбался.
— Ты чего паникуешь, подруга? Галя вздрогнула.
— Да что с тобой? Ножа в его руках не было.
— Нож, — тихо прошептала она.
— Ах, вот оно что! Очнулся в шесть утра — выспался. Тебя будить не стал, пошел на рынок, купил парную печень, прихватил пива и решил устроить хороший завтрак. Я резал печень, когда ты вышла в коридор. А ты что подумала? Что я отрезал голову нашему коту? Идем завтракать, все готово.
* * *
В загородном доме профессора Трубникова тоже не все ладилось.
Максим расхаживал по комнате, профессор сидел в кресле, а его гражданская жена — вдова олигарха Валентина Кайранская, освобожденная когда-то из психушки, тихо вязала спицами у окна.
— Дашке предъявили обвинение в умышленном убийстве, а за день до ее ареста в твоей больнице провели ревизию, — сказал Максим.
— Никаких претензий мне никто не высказал. Проверили наличие медикаментов и ушли.
— Лучше бы высказали. На пузырьках этикетка с номером поставщика, куда она направлена, несложно проверить.
— Ни один я имею допуск к психотропным средствам. Пусть докажут. Меня подозревать не посмеют, я ученый с мировым именем.
— Мы соучастники, говоря юридическим языком. Почему ты не перелил лекарство в обычный флакон без этикетки?
— Если вскрыть, надо использовать в течение суток, не больше. И этикетку не сдерешь. Впаянный пластик. Девчонку посадят?
— Разумеется. Может быть, умышленное убийство ей не пришьют, но убийство по неосторожности — наверняка.
— Одной наследницей меньше, — тихо сказала Валентина. — Ни одна женщина, связавшая свою судьбу с Кай-ранским, не была счастлива. Он сатана, сеявший горе и несчастье вокруг себя.
— Но вам, мамочка, повезло.
— Да. Мне попался ангел на пути в ад и спас от падения в преисподнюю.
— На моем пути ангелов нет, скоро и до меня доберутся. Дашка молчать не будет.
