мажет ожоги специальной мазью, которая была в распоряжении любого работника нефтяной платформы. — Девчонку нашел.
Володя, взяв полотенце, оборачивается и удивленно вскидывает брови.
Давид ему рассказывал о своих потребностях, и друга это не смутило, но речи о женщинах не вел. Потому что платил им. Кому приятно болтать о том, что не можешь найти женщину, готовую лечь с тобой по любви, а не из-за материальных благ.
— То, что надо?
— Высший класс. Настоящая.
— И как ты понял? — интересуется Володя несколько недоверчиво. — Может, очередная шлюшка в Теме? Подставная?
Володя не слишком доверял женщинам. Бывшая жена до сих пор пытается его разорить.
— Эта даже не знает о Теме, в этом и вся прелесть.
— Даже так. Девственница?
— Надеюсь, нет, — морщится Давид, вспоминая крики своей единственной невинной. Он и сам тогда молокососом был, а она орала как резаная. Он, конечно, любил игры с криками и болью, но не хотел причинять ее по-настоящему. Он хотел игры. Взаимно приятной и обжигающей нутро.
— Познакомишь? — подмигивает Володя, на что Давид скалится, вспоминания тонкие черты лица и пухлые губы, явно напрашивающиеся на что-то покрупнее большого пальца.
— Когда женюсь. Не раньше. Иначе решит, что можно и без Темы быть счастливой.
— Можно, в принципе, — замечает Володя и заходит в кабинку душа, закрывая за собой двери.
— Не таким, как она или я.
Глава 15
Давид растирает тело мочалкой, уже кожей ощущая, как скоро Солодова будет делать это своими неумелыми ручками, как будет пытаться спрятать свой взгляд, как пальчики будут порхать на члене, как хорошо она будет слизывать капли воды с тех мест, с каких он прикажет.
Одно слово «приказ», и Давид сжимает челюсти, планируя первым же приказом раздеть Солодову. Потребовать показать ему свое тело.
Чудесное, жаждущее ласк и наказаний тело. Его тело.
Давид, по возможности решив все проблемы с убытками, вернулся в Москву и тут же набрал номер приемной детского хирургического отделения. Расписание он узнал сразу, чтобы у Солодовой не было возможности избежать встречи.
— Как уволилась? — не понял он, выслушав ответ в третий раз и медленно выпрямляясь в кресле в своем современном кабинете.
Давид шумно выдыхает, чувствуя, что паника втекает в тело, как яд. Потом еще раз. Прикрыв глаза, он старается не волноваться.
Найдет. В конце концов, далеко она уйти не могла. Может быть, нашла работу в клинике или пусть даже уехала в другой город. Не важно. Дело пары дней и навыков хакера.
Неужели испугалась? Неужели Давид неправильно понял ее тело и чувственную сущность?
Он находил истинную сабу только однажды, но она давно принадлежала другому. Скорее всего, она уже свободна. Марисса из Лондона.
Но желания забирать чужую истинную у него не было. Если он упустит и эту…
— Когда? — спрашивает он спокойнее, сдирая галстук и быстро набирая на селекторе номер главы своей безопасности. Димы.
— Буквально пару дней назад, — отвечают в трубке, пока на заднем фоне шумят голоса. — Так быстро. Мы даже удивились, что ее отпустили, учитывая…
— Да, Давид Маркович, — ответили с другой стороны, и он прослушал ответ медсестры. Впрочем, ему это было не интересно, и, извинившись, он бросил трубку.
«Значит, два дня. Ждала два дня и слиняла, — думает Давид, дрожащей рукой проведя по темным, чуть вьющимся волосам. — Куда только?»
— Солодова, медсестра, нужен адрес, — бросил он Диме и, отключив связь, поднялся и подошел к окну.
Город, раскинувшийся перед ним как море, скрывал девчонку. Но он найдет свою жемчужину, даже если для этого придется перевернуть каждую раковину, сожрать всю рыбу. Он не привык отступать. Он привык получать то, что ему было нужно. На данный момент только адрес.
Он не хотел знать остального. Ему было важно ее тело и подчинение, а не мысли. Если честно, он боялся, что ее возможная глупость отвратит его. Он не терпел тупых людей. Он в принципе с трудом переносил общество. Так и с Солодовой.
Как часто, встречая человека, чувствуя страсть, мы разочаровываемся в нем из-за мелочи.
Он боялся перестать чувствовать то острое предвкушение, которое раздирало на части и приносило удовольствие.
Эйфорию только от мысли, как он будет учить свою сабу, как вместе с ней будет открывать все способы чувственного секса. Секса на грани боли. Боли на грани наслаждения.
Дима перезванивает через пять минут, за которые Давид стискивает свой член, ярко представив все, что будет делать с этой малышкой.
Она такая миниатюрная, так похожа на фарфоровую куклу, которые когда-то дарил настоящий отец матери.
Глава 16. Майя
Не поднимать взгляд, не открывать рот, если не попросят, не закрывать рот, если не прикажут, ложиться на спину, да и в любую другую позу по первому требованию, терпеть любую боль.
— А ему не проще купить себе резиновую куклу? — интересуюсь я, уже в который раз перечитывая эти правила.
Такое ощущение, что Давиду Марковичу нужна не женщина, пусть и нижняя, а просто тело.
Но ведь это не так. Я сама помнила, как он заставлял меня двигаться, направлял своей рукой, губами.
Да, было стыдно, порочно, даже грязно, но, по существу, он требовал не беспрекословного повиновения, а чтобы я получила удовольствие, пусть и в такой извращенной форме.
Я комкаю листок, надеясь, что Таня мне все объяснит лучше, потому что то, что мы наблюдали на видео, было отвратительно и тошнотворно. Такое не могло нравиться женщинам. Что хорошего, когда твои груди, как мешки, перевязывают так, что они синеют? Ужас. Или, например, соски протыкают разными приблудами, прицепляя к ним электроды и пуская ток по телу.
Это не то что не возбуждает, это до смерти пугает, особенно когда видишь эти искаженные судорогой лица и слышишь натуральные визги.
Не удовольствия. Боли.
И если со мной подобное хочет проделать Давид Маркович… Боже.
