мучают сегодня? — пропевает заученную фразу мелодичный голос.
Какие фантазии? О смерти.
— Не могли бы вы позвать Татьяну Воронину?
— Таннету? Секунду.
Таннета, надо же. Очевидно, простые имена в мире проституции не котируются. Даже любопытно, какое можно взять мне.
— Солодова? Три дня, — хмыкает Таня в трубку, и мне хочется туда плюнуть. — Я смотрю, ты не сильно рвешься спасти сестру. Особенно учитывая последние события.
— Откуда ты… — охрипшим голосом шепчу я и чувствую мороз по коже. За мной следят?
— Больница у вас большая, твою историю многие знают. Так что, ты готова?
— У меня есть вопросы…
— Конечно есть, и я на все отвечу. Увольняешься и приходишь в клуб. Чем быстрее, тем лучше. В пятницу отбор.
— Отбор?
— Да, Давид будет выбирать себе собачку, — поясняет она и тут же хохочет, а меня начинает подташнивать.
— Почему собачку? — испуганно шепчу я.
— Ну, так говорят по рабынь. Поводок, все дела. Адрес помнишь?
— Лучше бы забыла, — содержимое этой проклятой бумажки навсегда врезалось в память.
На следующее утро с большим трудом получила отпуск за свой счет на месяц. Романыч как клешнями вцепился, пытаясь выяснить правду.
— Что за родственники? — поднимает он брови, когда я вру с три короба, что поехала в другую область за деньгами. — Они не могут приехать сюда?
— Не могут. Там… — на ходу сочиняю. — Боязнь путешествий.
— Вот как? Диагноз сама ставила? Ладно. Бери свой отпуск. Но почему так долго?
— Алексей Романович, — уже устало говорю я и поднимаю, наконец, взгляд, стоя перед ним, как провинившаяся девочка. — Можно я перестану объяснять и просто сделаю то, что должна? Ради сестры.
— И то, что ты должна сделать, не претит твоим желаниям? — интересуется он, смотря на меня сквозь толстые очки.
— Главное — спасти сестру. А мои желания меня не особо волнуют.
Таню, то есть Таннету, они тоже особо не волновали, поэтому, когда я с сумкой появилась в клубе «Куртизанка», пришлось ждать, когда она закончит с клиентом.
Сижу и тихонько осматриваюсь, покусывая от волнения кожу возле ногтей. Дурная привычка, но в теле такая буря эмоций, что остается либо кричать, либо кусать себя.
Вокруг тишина, работники клуба в кожаных одеждах, больше похожих на рыболовную сеть, снуют мимо, почти меня не замечая.
Только бармен с серьгой в ухе и бандане подмигивает, но я тут же отворачиваюсь, осматриваясь. Розовые мягкие стены, черные бархатные диванчики, зеркальный потолок, в котором отражается, делая пространство больше, помещение БДСМ-борделя.
Его не найти на карте, я его и в 2ГИСе еле нашла.
В него можно попасть через потайной вход, расположенный возле зоомагазина. И если ты точно не знаешь, куда идти, то просто пропустишь черную табличку.
Но за мной вышли и встретили — неприметный мужчина-охранник.
Снова чувствую на себе взгляд бармена и пониже натягиваю на светлые волосы капюшон, стараясь отрешиться от происходящего, и погружаюсь в легкий играющий в колонках лаундж.
Взгляд невольно цепляет миниатюрную сцену, на которой медленно репетирует рыжая девушка, пытаясь, кажется, протереть в шесте дыру своей промежностью.
Кто вообще так танцует? Вот когда я училась на пило…
— Ну, Таннета, — жалобный мужской голос прерывает мои мысли, и я вижу, как со второго этажа за Таней идет и канючит среднего роста худощавый брюнет. — Почему мы не можем встретиться завтра?
— Потому что, Владик, у тебя нет денег! Я и так вторую встречу в долг тебе пишу. А будешь ходить и ныть, выдеру тебя страпоном, сниму на камеру и отправлю отцу Насти. Как думаешь, у него хер побольше страпона? — смеется она и внезапно приподнимает красную юбку, из-под которой торчит розовая херь, похожая на огурец.
Боже, куда я попала? Какие-то страпоны, Насти, деньги.
Я невольно бросаю взгляд на дверь, зажимая до побелевших костяшек в пальцах сумку, потому что мне нужно на воздух.
Просто подышать. Честно. Я только сделаю глоток воздуха, словно вынырну из этого океана разврата, и тут же вернусь.
Уже хочу встать.
Глава 13
— Майя! Куда намылилась? Влад, иди к жене, пока я тебя снова в клетку не впихнула.
Я медленно разворачиваюсь к этой облаченной в черный латекс проститутке, так нахально общающейся с клиентом, и пытаюсь улыбнуться.
Мимо меня проходит насупившийся мужчина и направляется к бару.
— Привет, — здороваюсь я.
— Жора! Этому не наливать. Пошли, времени мало.
Она, не здороваясь, кивает и идет куда-то в сторону лестницы, а я стою на месте.
Не могу заставить себя сделать и шага. Воздуха в легких все меньше, а в горле стоит ком. Если бы только был другой выход. Любой другой выход.
Таня оборачивается, видит мое замешательство и, закатив глаза, подходит и за плечо тащит за собой.
— Давай только ты из себя овечку невинную строить не будешь? Как девственница.
— Не буду? А разве не это нужно садисту? — резонно задаю вопрос я и прохожу за Таней в простую светлую комнату, очень похожую на зал парикмахерской.
— Ты только ему не ляпни, что он садист. Это, кстати, наша гримерная, — поясняет Таня. — Светик, займись этой цыпой.
Ко мне подходит высоченная девушка неопределенной национальности. То ли китаянка, то ли итальянка.
— Волосы?
— В брюнетку надо бы.
— Зачем в брюнетку?! — хватаюсь я за свои от природы светло-русые волосы. — Чем тебя цвет волос-то не устроил?
— Солодова. Ты вроде не дура. Слушаешь меня и делаешь, как я сказала. Давид всегда берет брюнеток. Потому что иначе плакала твоя пересадка.
— Тебе нужна пересадка? — ахает Света и прижимает руки с длиннющими ногтями к груди. — У меня у деда недавно печень отказала. Тоже хотели пересадку, но в его крови, видите ли, нашли прилично промилей алкоголя. Даже в очередь не взяли. Суки. Бухал много. Ты тоже пьешь?
— Нет, — осторожно отвечаю, удивляясь этой словоохотливости, и делаю
