ууууу, я его таким никогда не видела, а я его с десяти лет знаю.
— Все, перестань, — одергивает ее Сашка, — это было сто лет назад, сколько ты еще будешь тот случай вспоминать?
— Я лежала в платье на танцполе, так что долго, очень долго, — с торжествующим блеском в глазах объявляет Ляля.
— И что было потом? — расслабившись, я тянусь к своему бокалу с вином.
— Ну…
— А потом моя блудная дочь получила по заднице.
Мы все трое вздрагиваем от внезапно раздавшегося голоса.
— О, пап!
— Здрасте, дядь Володь, — ничуть не тушуясь здоровается Ляля, а я с трудом заставляю себя обернуться.
— Здравствуйте, — как назло, голос не слушается.
— Привет.
Вот вроде со всеми здоровается, а смотрит, почему-то, только на меня.
Глава 9
— А я думала, ты сегодня не приедешь, — Сашка встает и практически бросается в объятия отца.
Он, конечно, мгновенно переводит все свое внимание на дочь, а мне наконец удается выдохнуть и напомнить себе, что ничего страшного не произошло.
В конце концов, меня ведь пригласили.
— Не надо было? — посмеиваясь.
— Ну ты скажешь тоже, — отмахивается Сашка и возвращается на свое место.
Ее отец, тем временем, окидывает взглядом стол.
— Опять всякую вредную ерунду едите, — бурчит недовольно, и в то же время, подойдя к столу, берет из коробки кусок пиццы.
Откусывает, пережевывает с задумчивым видом. Я все это время пристально за ним наблюдаю, словно готовясь отреагировать на какую-то скрытую угрозу.
Глупо, конечно, не выгонит же он меня в самом деле.
— Пап, блин, ну руки помыть! — возмущенно восклицает Сашка.
— Во-первых, они у меня чистые, — прожевав кусок, отзывается Владимир Степанович, — а во-вторых, знаешь такое выражение: больше грязи — шире морда.
Он подмигивает дочери, а я едва сдерживаю улыбку.
Надо запомнить.
— Папа! — продолжает негодовать Саша.
— Я уже восемнадцать лет папа.
— Угу, а ощущение, что ребенок из нас двоих вовсе не я.
— Ну ты у меня всегда умненькая не по годам была.
— Очень смешно.
— А кто тут смеется? — с улыбкой замечает мужчина, а потом резко переключает внимание на меня. — Рад тебя видеть, Кир, — и улыбается еще шире.
И как-то его слова меня слегка в ступор вводят, а потому я выдаю первое и единственное, что приходит в голову:
— И я вас.
Блин! Уже после озвученной мною глупости осознаю, что в итоге ляпнула.
И я вас? Серьезно?
Лучше бы я просто промолчала. Не знаю, плечами пожала, кивнула в крайнем случае.
Придавленная чувством собственного стыда, смотрю неуверенно на мужчину.
Он продолжает улыбаться, глядя мне в глаза, точно считывая мое смущение и даже не пытаясь скрыть удовлетворенность этим фактом.
Я уже в самом деле начинаю думать, что ему просто нравится ставить людей в неловкое положение. А я — и вовсе отличный экземпляр для наблюдения.
Он наконец прекращает сверлить меня взглядом и обращается к Оле.
— Как папка, Оль?
— Да нормально, — а вот Ляльку его внимание совсем не напрягает, она даже есть не прекращает, — нога почти зажила, хорошо, что не перелом. А я ему говорила, что лыжи — это зло. Надо было брать сноуборд, — заявляет с видом признанного эксперта.
— Учитывая его умение держать равновесие, после сноуборда был бы перелом.
— Ваша правда, — вздыхает Ляля.
— Привет передавай.
— Передам, — довольно кивает Ляля и захватывает палочками ролл.
— Как-то скромно вы сидите, — замечает Владимир Степанович, осмотрев стол, — пиццу у Болтуна заказывали? — спрашивает у Сашки.
— А у кого ж еще, лучшая в городе.
— Суховата сегодня, — подмечает ее отец, — надо будет ему сказать.
— Ты зануда.
Мужчина тем временем окидывает взглядом наши бокалы.
— До стратегических запасов не добрались, — усмехается.
— Не-а, — качает головой Сашка, — мы вином обходимся, я предлагала Кире коктейль, но она тоже предпочла вино, так что твои запасы в безопасности.
— Зря, — поворачивается ко мне, — там много интересного, ну ничего, у тебя еще будет шанс убедиться.
И я не могу понять, то ли он серьезно, то ли шутит так.
Я только неловко улыбаюсь в ответ.
— Ладно, не буду вас смущать, девчонки, развлекайтесь, только не буяньте сильно.
Он уходит, а я еще некоторое время сижу не двигаясь. Еще никогда я не чувствовала такого напряжения, какое испытываю в присутствии этого человека. Сама себе не могу объяснить странное ощущение, сковывающее тело.
— Кир, ты чего? Отмирай, — Сашка щелкает пальцами у меня перед глазами.
Моргнув несколько раз, обнаруживаю прикованные к себе взгляды.
— Ты папу, что ли, испугалась, так он вроде не страшный, красивый даже, без преувеличения, — хихикая, замечает Сашка.
Оля тоже посмеивается, глядя на меня.
— Не страшный, — подтверждаю, выдыхая.
Он и правда красивый, тут и не поспоришь. У меня до сих пор не укладывается в голове тот факт, что этот статный мужчина Сашкин родной отец.
— Да ты чего, Кир, ну правда, — Сашка протягивает мне мой бокал с вином, — на тебе лица нет, бледная, как стена.
— Я просто не ожидала… Ты говорила, что твоего отца нет дома, — улыбаюсь, оправдываясь.
Я, наверное, сейчас действительно глупо выгляжу.
— Да брось ты, нашла из-за чего переживать, ну вернулся, — Сашка пожимает плечами, — к тому же ты ему нравишься.
Я округляю глаза и даже давлюсь вином.
Это еще что значит?
Сашка тем временем с непринужденным видом продолжает:
— Если бы ты ему не нравилась, поверь, сейчас бы ты здесь не сидела, папа у меня, конечно, добрый, но прямой, как шпалы, терпеть в своем доме, тем более рядом со мной, человека, который ему не нравится, он никогда не станет. Тебе бы уже указали на дверь, так что заканчивай бледнеть и начинай есть,
