да и понять, в общем-то, ничего не успеваю, а Саша, схватив за рукав куртки, уже тащит меня в дом.
Мне ничего не остается, как подчиниться и начать перебирать ногами. Стоит мне только войти на территорию дома, как сердце, бешено отгрохотав чечетку, пропускает удар.
С ужасом и одновременно восхищением таращусь на большой двухэтажный дом и сглатываю скопившуюся во рту слюну.
И все-таки плохая была идея. Просто отвратительная.
— Ты чего? — удивленный и немного настороженный взгляд Саши заставляет меня отвлечься от созерцания дома.
— Я… — заставляю себя думать, — а твой папа не будет против моего присутствия? — ничего лучше мне в голову не приходит.
К своему стыду я только сейчас вспоминаю о существовании еще и отца Саши. Блин.
— А почему он должен быть против? — спрашивает Саша, не скрывая недоумения.
— Ну… — пожимаю плечами.
— Глупости какое, дом огромный, да и потом, папы дома нет, все пойдем, я замерзла и Лялька ждет.
Как только я переступаю порог дома, на горизонте появляется женщина в униформе. Она любезно забирает у меня верхнюю одежду, обувь и рюкзак, отчего я чувствую себя еще более неловко.
И о чем я только думала?
А я и не думала.
— Кир, не стой, пойдем, там уже еду привезли.
— А мой рюкзак… — я только теперь спохватываюсь.
— Арина отнесет их к тебе в комнату, — объясняет Саша.
— В комнату? — уточняю.
— Ну да, в гостевую, туда, где ты будешь спать, я тебе потом покажу, не переживай.
Больше ни о чем не спрашивая, иду за Сашкой молча, по пути осматриваю интерьер. Все-таки женское любопытство никто не отменял. Если снаружи дом показался мне большим, то внутри он выглядел просто огромным. Я вдруг с ужасом подумала, что непременно бы заблудилась, если бы мне пришлось прогуляться по нему самостоятельно.
К счастью, пока этого не требовалось.
— Проходи.
Наконец миновав гостиную, мы оказываемся на очень большой кухне, размером с добрую половину Пашиной квартиры. Мысль о Павлике тут же отражается на моем настроении, делая его еще более паршивом.
— Ну наконец-то, вас пока дождешься, с голоду помрешь! — восклицает сидящая за столом блондинка.
— Тебе лишь бы пожрать, куда только все лезет, — парирует Сашка, — знакомьтесь короче, Кира — это Ляля, Ляля — это Кира.
— Куда лезет, не твое дело, — состроив рожицу, не отстает Ляля и высовывает язык, потом поворачивается лицом ко мне, — очень приятно, Оля, ну или Ляля, как удобно.
— Кира, — киваю.
Понимаю, что неприлично так открыто рассматривать человека, но ничего не могу с собой поделать. Меня несколько удивляет веселый пижамный комплект с кошачьими мордами на Ляле, который ко всему ей явно великоват.
— Прикольная, да? — очевидно, мое любопытство не остается незамеченным.
Я мгновенно вспыхиваю. Некрасиво получилось.
— Прости.
— Ой, да ладно, я знаю, что пижама классная, во вьетнамском магазинчике взяла, материал огонь, потрогай, — и с этими словами она вытягивает передо мною руку.
Мне ничего не остается, как протянуть свою и потрогать ткань. Мягкая и очень приятная наощупь.
— Триста рублей, прикинь, — с сияющей, почти детской улыбкой на лице, продолжает Ляля, чем вводит меня в еще больший ступор.
Бросаю взгляд на качающую головой Сашку.
— Ты задолбала уже с этими тремя стами рублей.
— Ну а че, — Ляля невозмутимо пожимает плечами, — офигеть же.
У меня возникает ощущение, что я нахожусь в какой-то параллельной реальности. Ну не укладывается происходящее с тем, к чему я привыкла.
— Кир, ты че как неродная, садись давай, — обращается ко мне Сашка.
— Эммм… да мне бы руки помыть, не покажешь, где у вас ванная?
— Точно, пойдем.
Я за ней не успеваю, мне Сашка напоминает стремительный вихрь, столько в ней неуемной энергии. Я это еще в приюте заметила.
К тому времени когда вы возвращаемся на кухню, Ляля с довольным лицом уже прожевывавает кусок пиццы.
— Мне надоело вас ждать, — продолжая жевать, выдает девушка и запивает пиццу вином.
— Не обращай на нее внимания, она вечно жрет.
— Завидуй молча.
Я сажусь на противоположный от Ляли стул. Напряжение, копившееся во мне по дороге к Сашкиному дому постепенно отступает, однако я по-прежнему с интересом бросаю взгляды на девчонок.
— Кир, тебе красное или белое, или… а ты вообще пьешь вино? — вдруг нахмурившись, произносит Сашка, там у папы в запасах много интересного, могу намутить почти любой коктейль.
— Не надо ничего мутить, — открещиваюсь сразу, как слышу слово “папа”.
Еще не хватало тратить на меня запасы хозяина дома, — красное.
Отразившийся у меня на лице испуг вызывает у девчонок приступ смеха.
— Ладно тебе, Кир, у меня добрый папа, я думала, ты уже поняла, — улыбаясь, говорит Сашка.
— Ага, особенно когда нас ОМОН мордой в пол уложил, Владимир Степанович был очень добр, — хихикнув, Ляля берет в руки палочки и принимается за роллы.
— Ты опять, — Сашка закатывает глаза, — это было один раз! Всего один раз.
— Но было же, — размахивая палочками, парирует Ляля.
А мне становится любопытно, что там за история такая.
— Рассказываю, — прожевав и, видимо, уловив мой интерес, Ляля переводит на меня свой задорный взгляд, — короче около двух лет назад Сашка решила махнуть в клуб.
— Я решила? — возмущенно восклицает Саша.
— Ладно, мы решили. Но как ты и сама понимаешь, мы же несовершеннолетние были, а Сашкин отец тогда как раз только с конкурентом своим разобрался и ей наконец дали некоторую свободу. В общем, если коротко, мы отправились в ночной клуб, а папе Саша слегка приврала. У брата моего в клубе друг подрабатывал, он нас и провел. Никто как-то даже не думал, что дядя Володя Сашку потеряет, ну а он потерял, потом нашел, конечно, в клубе, но заявился туда в сопровождении ОМОНа, нас всех уложили мордой в пол, так мы и лежали, пока он свою блудную дочь не отыскал. Злой был,
