— Раз ты здесь, — промолвила я, — должна тебе заметить, что это весьма бесцеремонное вторжение. Думаю, ты должна дать мне объяснение.
— Я… я только хотела взглянуть на вас.
— Ты кто?
— Меня зовут Эвелина.
— А что ты делаешь здесь, в этом доме, Кто твои родители?
— Мы живем здесь. Ведь это дом моей мамы… Теперь я поняла. Я уловила некоторое сходство.
— Так ты, должно быть, дочка Джесси? Она кивнула.
— Понятно, и вы живете здесь, в доме твоей матери?
— Ну, вообще-то, это дом «хозяйчика».
— Чей?
— Старика. Его настоящее имя лорд Эверсли. Но мы обычно называем его «хозяйчиком».
— Мы?
— Это прозвище дала ему моя мама.
— Я понимаю. По-видимому, он ваш большой друг, если позволяет жить в своем доме и называть себя «хозяйчиком».
— Он не может обойтись без нас.
— Он сам так говорит? Девочка кивнула.
— Почему ты прокралась в мою спальню?
— Я увидела вас, когда вы приехали.
— Я тоже тебя заметила. Это ты стояла наверху лестницы?
— Вы видели меня?
— Да. Тебе следовало бы быть поосторожнее. А ты допустила, чтобы тебя поймали. Что ты на это скажешь?
— Что вы собираетесь делать со мной?
— Еще не знаю, посмотрю, когда закончу расследование.
— Закончите что? — Девчушка испугалась так, будто услышала о предстоящей пытке.
— Я собираюсь задать тебе несколько вопросов. И многое будет зависеть от того, что ты ответишь мне.
— Моя мама очень рассердится. Иногда она становится очень злой. Она предупредила, чтобы я была осторожна и не входила, не убедившись, что вы спите.
— Значит, ей бы не хотелось, чтобы тебя поймали? Она взглянула на меня с удивлением:
— Конечно.
— Странно, — заметила я.
— Вы так смешно разговариваете. А зачем вы приехали к нам? Вы хотите накликать беду на нашего «хозяйчика»?
— Я приехала потому, что «хозяйчик», как вы его называете, пригласил меня.
— Моя мама очень злится из-за этого. Она не может понять, как он мог пригласить вас, не предупредив ее. Она засыпала его вопросами… через кого он передал приглашение… и все такое. Я так поняла, что у них произошла ужасная ссора.
— А почему, собственно, лорд Эверсли не может пригласить в свой дом, кого он пожелает?
— Ну, сперва он должен попросить разрешения у мамы, не так ли?
— Но ведь твоя мать здесь простая экономка?
— Ну, это совсем не так, вы же понимаете.
— В каком смысле?
Девочка хихикнула. Ее личико, казавшееся абсолютно невинным, тотчас преобразилось и стало хитрым и лукавым. Хотя она и была очень юна, но явно знала обо всем происходящем в доме и наверняка понимала, что значат те отношения между лордом Эверсли и ее матерью, о которых я могла только догадываться и только теперь узнала точно.
Этот ребенок был совсем не так невинен, как мне сперва показалось. Это было дитя, которое подслушивало, подсматривало и шпионило за всеми, чье любопытство было столь велико, что привело ее ночью сюда, чтобы взглянуть на новую гостью, которая доставила столько беспокойства ее матери.
Мне не хотелось продолжать разговор. Понимающий смешок дал мне ответ на многие вопросы, и, конечно, у меня не возникало желания обсуждать сомнительные отношения между ее матерью и лордом Эверсли.
— Ну, я пойду, — сказала девочка. — Спокойной ночи. Вам тоже надо поспать.
— Сперва я хочу окончательно выяснить твои намерения. Скажи мне, ты хотела осмотреть мои вещи?
— Только взглянуть.
— Ну, раз уж ты здесь, ответь-ка мне еще на несколько вопросов. Давно ли вы живете здесь?
— Что-то около двух лет.
— Тебе здесь нравится?
— Да, здесь довольно мило. Не так, как…
— Не так, как там, где вы жили раньше? Где же?
— В Лондоне.
— Ты жила с матерью. А где твой отец?
Девочка пожала плечами:
— Он никогда не жил с нами… хотя… с нами жили разные дяди… Но они никогда не задерживались надолго.
Я почувствовала отвращение. Из слов ребенка вырисовывалось именно то, что я и заподозрила.
Джесси была падшая женщина, которой каким-то образом удалось прибрать к рукам лорда Эверсли. Как ей это удалось? Я не могла и представить, что кто-то из моих родственников может увлечься подобной женщиной. Никто из них и часу бы не потерпел такое создание под своей крышей.
— Как вы сюда попали?
Дочка Джесси замялась. Я догадалась, что она просто не знает. По ее словам, раньше они жили недалеко от Ковент-Гардена и ее мать пускала жильцов. «Людей из театра», как сказала девочка.
— Ведь моя мама однажды выступала на сцене, — добавила она и слегка погрустнела. Я сказала:
— Тебе нравилась жизнь в Лондоне больше, чем здесь?
— Здесь мы едим такие вкусные вещи… и маме здесь хорошо… и «хозяйчик» ничего не может без нас, — возразила девочка.
— Это он так говорит?
— Он обычно так говорит маме. Она часто спрашивает об этом.
— Где твоя спальня? Она ткнула куда-то вверх.
— А твоей матери?
— Естественно, рядом с «хозяйчиком». Меня затрясло от ярости. Это-то я и подозревала.
Оставалось только гадать, какие еще неожиданности готовит завтрашний день.
— Я замерзла, — пожаловалась девочка.
Я тоже замерзла, но чувствовала, что многое выведала от Эвелины.
— Будет лучше, если ты теперь поднимешься к себе в комнату, — сказала я ей.
Девчушка живо метнулась к двери.
— Если я решу пожить здесь, мне бы хотелось получить ключ от моей двери.
— Я верну его.
— Так он у тебя.
Эвелина улыбнулась и кивнула, передернув плечами. Выглядела девочка в этот момент озорно и ребячливо.
— Ты хочешь сказать, что утащила ключ, чтобы иметь возможность в любой момент, когда тебе этого захочется, пробраться сюда и осмотреть мою комнату?
Девочка потупилась, по-прежнему улыбаясь.
— Он сейчас у тебя в комнате? Она кивнула.
— Тогда ступай и немедленно принеси мне ключ. Эвелина колебалась.
— Если я это сделаю, вы никому не расскажете про то, что произошло здесь?
Теперь колебалась я. На лице девочки была отчетливая печать алчности. Она была удивительно похожа на мать.
— Ну хорошо, — произнесла я. — Это удачная сделка. Отдай ключ мне, и мы будем держать твое посещение в тайне, и советую тебе не делать больше этого.
Девочка кивнула и выскользнула из комнаты. Вскоре Эвелина вернулась с ключом. Она хитро улыбалась мне.
По-прежнему недоумевая, какие еще открытия сулит мне завтрашний день, я заперла дверь, вернулась в свою кровать, где после всех треволнений спокойно проспала до утра.
Меня разбудило появление горничной, принесшей мне горячую воду. Солнце заливало комнату, высвечивая ветхость, не замеченную мной вечером.
