— Доброе утро, — сказала я. — Как тебя зовут?
— Молл, — ответила девушка. — Мисс Джесси просила передать вам, чтобы вы спускались вниз, когда будете готовы.
Я поблагодарила служанку, и она, одарив меня любопытным взглядом, вышла.
Не успела я подняться с постели, как на меня нахлынули воспоминания о прошедшей ночи. Сегодня я постараюсь разузнать все об истинном положении дел. Я очень многого ждала от встречи со своим родичем. «Хозяйчик»! И эта женщина! Все это совсем не весело. Я спустилась в столовую, не зная, чего ожидать еще.
Джесси находилась уже там в утреннем, богато украшенном наряде из лилового батиста. Драгоценностей на ней было лишь немногим меньше, чем вечером. Солнце гораздо резче, чем мягкое пламя свечи, высвечивало весьма заметный макияж.
Она горячо приветствовала меня.
— О, это вы! Надеюсь, хорошо выспались? Мой Бог, вы были так измотаны!
Джесси оставила попытку выглядеть светски, которую она так отчаянно предпринимала при нашей первой встрече. Я поняла, что ее сегодняшняя манера поведения нравится мне гораздо больше. Она была гораздо естественнее.
— Удобна ли ваша постель? Я боюсь, все делалось так поспешно, да вы и сами знаете, что такое эти горничные. Это нелегкая работенка — присматривать за всеми ними.
Я ответила, что постель была вполне удобна и я под утро крепко заснула.
— Всегда немного трудно заснуть в незнакомом месте.
— Да, это так, — Джесси визгливо хихикнула и, находясь достаточно близко, сумела наградить меня игривым тычком, от которого я не успела увернуться. — Ну, что у нас сегодня на завтрак? Мы не ожидали гостей, вы застали нас врасплох. Но я позаботилась о провизии, и, надеюсь, они там, на кухне, не испортят ее.
И вправду, еда была отменная. На стол подали рыбу и пирог с мясом. Я не была голодна и отведала лишь немного рыбы — все, что я была способна съесть. Джесси тем временем уселась напротив меня, так же, как и минувшей ночью.
— Боже, вы едите, как птичка, — сказала она. — Я подозревала, что Джесси уже успела позавтракать, но она не удержалась от куска пирога и съела его, выказывая величайшее наслаждение, облизываясь и обсасывая пальцы.
Я поинтересовалась, когда же смогу, наконец, повидать лорда Эверсли.
— Ну, это как раз то, о чем я бы хотела поговорить с вами. Он, бедняжка, неважно себя чувствует с утра. Нужно некоторое время, чтобы он пришел в себя. Вы же понимаете, нельзя сказать, что он крепкий, как огурчик, хотя для своего возраста и неплохо сохранился. — Глаза Джесси блестели весьма выразительно, и я не сомневалась, что она не преминула бы ущипнуть меня, не разделяй нас стол.
— Не сомневаюсь, что он захочет меня увидеть, если только узнает, что я уже здесь.
— Да, безусловно, вы правы. Через часик-другой… хорошо… Ну, скажем, около одиннадцати.
— Ну что же, подождем до одиннадцати, — сказала я.
Джесси встала.
— Сейчас вы, наверное, будете распаковывать багаж. Вам ведь понадобятся ваши платья. А потом погуляйте по саду. Там очень красиво. Только не уходите слишком уж далеко и возвращайтесь к одиннадцати. Надеюсь, к этому времени он будет в порядке.
Я, вернувшись в свою комнату, достала самые необходимые вещи и, следуя совету Джесси, отправилась в сад. Я заметила, что за ним не слишком хорошо ухаживают. Та атмосфера запущенности, которая пронизывала дом, царила и в саду.
В одиннадцать я вернулась. Джесси уже ждала меня в зале.
— Его светлость очень взволнован. Он хочет как можно скорее видеть вас.
Я поспешила вслед за ней вверх по лестнице. Воспоминания детства опять нахлынули на меня. Я знала, что мы идем к главной спальне. Я вспомнила, как мы приходили сюда с моей матерью навестить прабабушку, когда та болела.
Джесси бесцеремонно распахнула дверь в спальню. Я последовала за ней.
В комнате стояла большая кровать под пологом, на которой сидел старик. Лицо его было изжелта-бледное, он выглядел настолько худым, что могло показаться, будто это труп, если бы не большие живые карие глаза.
— Ну, вот и она, «хозяйчик». Вот наша маленькая леди.
Яркие глаза старика обратились ко мне. Выпростав худую руку, он сжал мою ладонь.
— Сепфора! Ведь это ты, дочка Клариссы. Ты приехала, наконец.
Я бережно взяла руку старика. Его глаза слегка увлажнились. Ну, вот и долгожданное гостеприимство. Я видела, что он очень рад моему появлению.
— Она приехала по твоей просьбе, голубчик, — сказала Джесси. — А меня ты не предупредил. Не очень-то это хорошо с твоей стороны, дорогуша. Ведь она приехала так поздно… ночью… и не нашла ожидаемого восторга по поводу своего появления. Да если бы ты мне сказал, в ее честь звонили бы все колокола. Старик смущенно улыбнулся мне:
— Джесси хорошо ухаживает за мной.
— Ну, еще бы, — заявила Джесси, — хотя порой ты не очень-то ценишь это, непослушный «хозяйчик».
Он улыбался мне. Пытался ли он что-то мне сообщить? Так или иначе, было ясно, что это невозможно в присутствии Джесси.
— Я так рада видеть вас, — сказала я.
— А где твой муж?
— Он не смог приехать со мной. Неподалеку от нашего дома случился пожар, и он сломал ногу, помогая тушить его.
— Так ты приехала одна?
— В сопровождении семи слуг. Старик кивнул:
— Хорошо, хорошо.
Его темные блестящие глаза смотрели очень выразительно. Теперь я была уверена, что он пытается что-то сообщить мне.
— Расскажи мне, — продолжал он, — расскажи мне, как там твоя мать, моя дорогая девочка. А твой отец… какая трагедия! Я знал его. Истинный джентльмен. А Сабрина… о…
— У них все в порядке.
— Как жаль, что Сабрина вышла замуж за этого проклятого якобита. Мы… мы… вынуждены все расплачиваться за это. Все они предатели.
Джесси уселась на кровать. Вблизи на столе стояла коробочка с конфетами. Она взяла одну и стала сосать. Я догадалась, что сласти стоят здесь для нее, и поняла, что Джесси делит спальню с этим несчастным скелетоподобным стариком. Если бы все это не выглядело так трагично, представить их вместе в постели было бы весьма забавно. Джесси уселась в кресло, благодушно улыбаясь, но за этой милой улыбкой угадывалась настороженность цепной собаки, ведь ее переполняли подозрения и злоба из-за того, что старику удалось пригласить меня, не поставив ее в известность. Я раздумывала, насколько полно сумела она прибрать к рукам старика. Судя по всему, еще не до конца, но, тем не менее, я поняла, что хозяйка в доме — она.
— «Хозяйчик» до сих пор приходит в ярость от якобитов, — заметила Джесси.
Я взглянула на него, слегка нахмурившись. Почему он не отошлет прочь эту ужасную женщину?
Он уловил мой взгляд и посмотрел на меня, как бы извиняясь, но в то же время и желая что-то сообщить. Я поняла: ему надо поговорить со мною наедине. Почему он не может приказать ей оставить нас?
