Читаем без скачивания Последний секрет плащаницы - Давид Зурдо

Глаза Жиля были уже очень утомлены и болели. Он снял очки, зажмурился и слегка прижал веки ладонями. Когда взгляд его вновь прояснился, Жиль продолжил свои поиски, терпеливо листая страницу за страницей. И в конце концов он был вознагражден за свое упорство: когда им было просмотрено уже более половины книги, ему наконец попался один из тех гербов, которые он искал. Обрадованный своей находкой, Жиль положил медальон на страницу книги, чтобы тщательно рассмотреть и сравнить гербы. Рисунок в книге был плохо пропечатан, но, несмотря на это, не возникало никаких сомнений, что на медальоне был изображен тот же самый герб.

— До завтра, профессор, — раздался за его спиной голос.

Жиль вздрогнул от неожиданности и, резко повернувшись, чуть не порвал страницу. Это был библиотекарь: Боссюэ был так увлечен своим занятием, что не услышал, как тот подошел.

— Боже мой, Пьер, как вы меня напугали! — Жиль все еще не мог прийти в себя, и сердце его бешено колотилось.

— Простите, месье, — смущенно сказал библиотекарь. — Мне жаль, что так получилось. Я просто подошел предупредить, что мне пора уходить, и хотел узнать, не требуется ли вам что-нибудь еще.

— Ничего, ничего, все в порядке, — пробормотал Боссюэ, стараясь наконец успокоиться. — Спасибо вам, думаю, пока мне больше ничего не нужно.

— Тогда до завтра, месье.

— До завтра, Пьер.

Оставшись один, Жиль снова сосредоточился на книге и принялся изучать герб. Его изображение было довольно большим и занимало значительную часть страницы. Герб состоял из четырех частей: верхний левый фрагмент, с изображением красного мальтийского креста на белом фоне, совпадал с правым нижним; верхний правый и нижний левый фрагменты, где на красном фоне был изображен желтый лев, стоящий на задних лапах, также образовывали одинаковую пару. Под эмблемой Боссюэ прочитал: «Геральдический герб дома Шарни». Ниже следовало описание:

ГЕРБ: Четверочастный щит с изображением красного мальтийского креста на серебряном поле и желтого льва на красном поле.

Далее приводилась небольшая историческая справка, содержавшая краткие сведения о наиболее известных представителях этого дома.

Род Шарни заявил о себе во время первого крестового похода, провозглашенного папой Урбаном II 27 ноября 1095 года. Семнадцатилетний Кристиан де Шарни был среди рыцарей, отправившихся в поход под предводительством Готфрида Бульонского, герцога Нижней Лотарингии. После взятия Никеи и разгрома при Дорилее основных сил турецкого войска крестоносцы осадили Иерусалим. Вскоре город был взят, а находившиеся в нем мусульмане уничтожены. Де Шарни участвовал в осаде и штурме Иерусалима, как и во всех других сражениях на пути к Святому городу.

После окончания войны было образовано Иерусалимское королевство, главой которого стал Готфрид Бульонский. В числе оставшихся с ним в Иерусалиме рыцарей был и Кристиан де Шарни. Когда в 1100 году герцог Бульонский умер, Кристиан вернулся во Францию, в свои владения на севере, откуда вскоре снова отправился на войну. На этот раз вместе с Робертом II, герцогом Нормандии, который в 1101 году вторгся в Англию, чтобы отвоевать ее у своего брата Генриха. После пяти лет интриг, сражений и шатких перемирий Роберт потерпел поражение, и Нормандия перешла в руки Генриха I — короля Англии.

Не желая больше участвовать в междуусобных войнах христиан, Шарни присоединился к войску Гуго Шампанского, которое направлялось в Палестину, чтобы охранять Иерусалимское королевство. Во время длительного морского пути он познакомился и подружился с одним из предводителей по имени Гуго де Пейен. В 1118 году вместе с семью другими рыцарями он решил создать рыцарский орден для защиты паломников и обратился с этим предложением к правителю Иерусалимского королевства Болдуину II, которого Пейен знал еще со времен первого крестового похода. Рыцари были поселены в той части королевского дворца, где прежде находился храм Соломона, и поэтому их стали называть рыцарями храма, или храмовниками (тамплиерами).

В этом месте Жиль вынужден был прервать чтение: ему показалось, будто за его спиной раздался какой-то звук. Он поднял голову, однако, оглядевшись вокруг, убедился, что в читальном зале никого, кроме него, не было. Лишь с дальней стены за ним наблюдал со своего парадного портрета Арман Жан дю Плесси Ришелье. Могущественный кардинал с таким интересом смотрел на профессора, что казалось, будто он ожил на картине и вот-вот сойдет с нее и заговорит. Но не мог же портрет произвести этот шум? «Конечно же, нет, что за глупости лезут в голову, — сказал себе Боссюэ. — Скорее всего это просто скрипнуло старое дерево».

— Разрешите продолжить, монсеньор? — с ироничной почтительностью спросил Жиль кардинала, прежде чем снова углубиться в чтение.

Этот орден рыцарей-монахов был официально признан девять лет спустя, в 1127 году, на специально созванном соборе в Труа, при поддержке папы Гонория II. Кристиан де Шарни принадлежал к ордену тамплиеров до самой смерти, последовавшей в 1141 году.

В течение всего времени существования ордена род Шарни был неразрывно с ним связан. Согласно некоторым источникам, представители этого рода участвовали в походе на Константинополь, который был взят и разграблен в 1204 году. Однако после этой даты фамилия Шарни не появлялась в исторических документах на протяжении целого столетия — вплоть до того времени, когда над тамплиерами был устроен процесс, покончивший с орденом рыцарей храма. По приказу французского короля Филиппа IV Великий магистр Жак де Моле был сожжен на костре, и, как известно, среди казненных вместе с ним рыцарей был Жоффруа де Шарни, мастер ордена тамплиеров в Нормандии.

Прочитав про эту ужасную казнь, Боссюэ спросил себя, что заставило короля так жестоко расправиться с членами ордена тамплиеров и его руководителями. Чем они были неугодны?

Последующие годы были очень тяжелыми для рода Шарни. Многие его представители, тоже принадлежавшие к ордену, были лишены имущества, их подвергли допросу и заставили покаяться в присутствии свидетелей и епископа Равенны. Затем в течение нескольких десятилетий о роде Шарни опять ничего не было известно, пока на страницах истории не появился другой Жоффруа де Шарни — рыцарь, который, защищая своего короля Иоанна II, погиб в битве с англичанами при Пуатье. За несколько лет до этого Жоффруа попал к англичанам в плен, но ему каким-то чудом удалось сбежать из крепости, где он был заточен. Убежденный, что освободиться ему помогли высшие силы, Жоффруа решил построить церковь в местечке Лире. По его распоряжению там была воздвигнута часовня, ставшая местом хранения святой плащаницы Христовой, неизвестным образом попавшей в руки Шарни.

— Так вот оно что! — почти закричал Боссюэ. — Дело в том, что плащаница принадлежала семье Шарни!

Просмотрев следовавший дальше текст, он узнал, что женой Жоффруа де Шарни была Жанна де Вержи. Боссюэ обратился к алфавитному указателю и, отыскав в нем эту фамилию, открыл книгу на нужной странице.

— Это он! — торжествующе воскликнул Жиль, увидев герб. — Он самый!

Страница, посвященная роду Вержи, находилась почти в самом конце книги. Их фамильный герб полностью совпадал с эмблемой, изображенной на медальоне. Щит был разделен по диагонали справа налево: в верхней части на красном фоне была изображена башня, а в нижней на голубом фоне — желтая звезда. По диагонали проходила волнообразная бело-голубая перевязь. Под гербом Боссюэ прочитал описание:

ГЕРБ: Скошенный щит. В верхней части — серебряная башня на красном поле; в нижней — золотая звезда на лазурном поле. По диагонали — серебряно-лазурная перевязь.

Жиль с удовлетворением подумал, что тайна медальона была разгадана, и сделать это оказалось гораздо легче, чем он предполагал. Однако вскоре ему пришлось убедиться в том, что это было лишь первое звено целой цепи загадок.

11

1502, Флоренция

Если пробное испытание с линзой из венецианского стекла прошло вполне успешно, то окончательная копия, сделанная на великолепном полотне из мастерской Шевола, получилась еще более точной и совершенной. Для закрепления изображения Леонардо подвергнул полотно воздействию паров ртути, предварительно разогрев ее в котелке, поскольку при комнатной температуре этот жидкий металл испаряется медленно. Затем он опустил полотно в насыщенный водный раствор поваренной соли и оставил его там на всю ночь, считая, что чем тщательнее будет промыта ткань, тем лучше сохранится изображение.

На копии плащаницы отчетливо отпечатались все детали оригинала: страшные следы жестоких истязаний Христа, пятна, оставшиеся от капель восковых свечей, и прожженные места — свидетельства многочисленных пожаров, едва не уничтоживших реликвию. Теперь оставалось лишь воспроизвести на копии поверх отпечатков натуральные следы крови, воска, огня…