котором будет превышено определенное его соотношение с количеством свободных работников; чтобы один из консулов регулярно избирался из плебса. В течение десяти лет патриции противостояли этим предложениям; в это время, по словам Диона Кассия, «они развязывали войну одну за другой, чтобы народ был слишком занят и не поднимал вопроса о земле»{59}. В конце концов, столкнувшись с угрозой третьей сецессии, сенат принял Лициниевы законы, и Камилл, вождь консервативной партии, отпраздновал восстановление классового согласия возведением государственного храма Согласия на Форуме.
Это был очень важный этап в становлении ограниченной римской демократии. Начиная с этого момента, плебс стремительно продвигался по пути уравнивания своих формальных прав с правами «сословий» как в политической жизни, так и в законодательстве. В 356 г. до н. э. плебей был на один год назначен диктатором; в 351 г. до н. э. цензорство, в 337 г. претура, и в 300 г. жреческие должности были открыты для замещения их плебеями. Наконец, в 287 г. до н. э. сенат согласился с тем, чтобы решения собрания триб имели силу закона, даже если они идут вразрез с волей сената. Поскольку в этом собрании плебс мог одерживать легкие победы над патрициями, этот Гортензиев закон (lex Hortensia) стал венцом и триумфом римской демократии.
Как бы то ни было, вскоре после этих поражений власть сената была восстановлена. Требования о распределении земли были удовлетворены отправкой колонистов на захваченные территории. Стоимость предвыборной кампании и отправления должностных обязанностей (выбранные магистраты работали бесплатно) автоматически исключали бедняков из участия в них. Богатые плебеи, обеспечив себе политическое равенство и возможности, теперь сотрудничали с патрициями в сдерживании радикальных законопроектов; беднейшие плебеи, лишенные финансовых средств, на два столетия перестали играть сколько-нибудь значимую роль в римских делах. Дельцы следовали в фарватере патрицианской политики, что обеспечивало их контрактами на общественные работы, открывало доступ к эксплуатации колоний и провинций, в комиссии по сбору государственных налогов. Собрание центурий, в котором установленная процедура голосования ставила его под полный контроль аристократии, продолжало избирать магистратов, а тем самым и сенат. Трибуны, находившиеся в зависимости от поддержки богатых плебеев, использовали свою должность как консервативную силу. Каждый консул, даже избранный плебсом, заражался яростным консерватизмом, ибо по окончании года службы он становился пожизненным сенатором. Законодательная инициатива принадлежала сенату, и его авторитет санкционировался обычаем, далеко выходившим за пределы буквы закона. По мере того как внешняя политика начинала играть все более существенную роль, контроль, осуществлявшийся над ней сенатом, значительно повышал его престиж и власть. Когда в 264 г. до н. э. Рим вступил в столетнюю войну с Карфагеном за владычество над Средиземноморьем, именно сенат вел за собой государство к победе через все испытания, и подвергнувшийся опасности и отчаявшийся народ без возражений уступил его лидерству и господству.
II. УСТРОЙСТВО РЕСПУБЛИКИ
1. Законодатели
Попробуем представить себе это сложное государство, сложившееся после пяти веков развития. По общему мнению, оно располагало одним из самых способных и удачливых правительств из тех, что когда-либо знало человечество. И действительно, Полибий видел в нем почти буквальное воплощение идеального государственного устройства, описанного Аристотелем. Оно определяло структуру римской истории, а иногда и судьбоносные для нее театры военных действий.
Кто являлся римским гражданином? С технической точки зрения тот, кто был рожден в одном из первоначальных римских племен или принят в их ряды. На практике это означало, что в число граждан входили все лица мужского пола старше пятнадцати лет, которые не были ни рабами, ни чужестранцами, а также все чужестранцы, которым было даровано римское гражданство. Никогда — ни до, ни после — гражданство не охранялось столь ревностно и не ценилось так высоко. Оно означало причастность к небольшому коллективу тех, кто вскоре станет править всем Средиземноморским регионом. Оно гарантировало неприкосновенность от легального применения пыток или телесных наказаний и право апелляции против постановления любого чиновника империи к народному собранию — а позднее к императору — в Риме.
Всем этим привилегиям сопутствовали обязанности. Гражданин, если только он не был слишком беден, мог призываться на военную службу в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет и не имел права занимать политическую должность, не прослужив до этого десять лет в армии. Его политические права столь тесно переплетались с его воинскими обязанностями, что в самых важных голосованиях он принимал участие как член своего полка, или «центурии». В царскую эпоху он голосовал также в куриатных комициях (comitia curiata), то есть он и другие главы семейств сходились (cumire) на собрание тридцати курий (curiae) или округов, на которые были разделены три племени; и именно куриатное собрание в последние дни Республики наделяло магистратов империем (imperium), или властными полномочиями. После падения монархии куриатное собрание вскоре уступило свои права центуриатным комициям (comitia centuriata) — сходкам солдат, разбитых по «центуриям», состоявшим изначально из ста человек. Именно это центуриатное собрание избирало магистратов, принимало или отвергало меры, вынесенные на его рассмотрение должностными лицами или сенатом, принимало апелляции на приговоры магистратов, исследовало обвинения, выдвинутые против римских граждан и угрожавшие смертным приговором, а также решало вопросы, связанные с объявлением войны или провозглашением мира. Оно являлось основой и римской армии, и римского правительства. Тем не менее его права были довольно ограниченными. Оно собиралось только по призыву консула или трибуна и голосовало только по проектам, представленным ему магистратами или сенатом. Центуриатное собрание не могло исправлять или обсуждать эти предложения, оно только голосовало за или против.
Консервативный характер его постановлений обеспечивался классовым распределением его членов. Во главе его стояли восемнадцать центурий патрициев и деловых людей (equites). За ними следовал «первый класс», в который входили владельцы имущества, оценивавшегося в 100 000 ассов[13]; они образовывали восемьдесят центурий (8000 человек). Во второй класс входили граждане, располагавшие имуществом на суммы от 75 000 до 100 000 ассов; в третий — на суммы от 50 000 до 75 000 ассов; в четвертый — от 25 000 до 50 000 ассов; каждый из этих классов состоял из двадцати центурий. Пятый класс включал в себя граждан с имуществом от 11 000 до 25 000 ассов и имел тридцать центурий. Все те, у кого было менее 11 000 ассов, образовывали одну центурию{60}. Каждая центурия располагала одним голосом, определявшимся большинством ее членов; незначительное общество в одной центурии могло уравновесить подавляющее большинство в другой и дать победу тем, кто находился в численном меньшинстве. Поскольку каждая центурия голосовала по порядку ее финансового ранга и ее решение объявлялось сразу же после голосования, договоренность между
