от сохи спасать государство (458 г. до н. э.) и, выполнив свои задачи, сразу же вернулся к себе на ферму. После того как этот прецедент был нарушен Суллой и Цезарем, Республика превратилась в монархию, из которой она когда-то возникла.
3. Начатки римского права
Внутри этого уникального государственного устройства магистраты обеспечивали функционирование правовой системы, основанной на законах Двенадцати Таблиц децемвиров. До этого эпохального свершения римское право представляло собой смесь племенных обычаев, царских постановлений и жреческих повелений. Mos maiorum — обычай предков — оставался до конца существования языческого Рима образцом нравственности и источником права; и хотя воображение и нравоучительство, конечно же, идеализировали не ведавших жалости бюргеров эпохи ранней Республики, на рассказах о них было воспитано не одно поколение, сформировавшее стоический характер римской жизни. В остальном раннее римское право было сводом жреческих правил, частью религии, окруженной священными санкциями и торжественными ритуалами. Право было одновременно lex и ius — приказом и справедливостью; оно определяло не только человеческие взаимоотношения, но и отношения между людьми и богами. Преступление вносило разлад в эти отношения, оно разрушало pax deorum, мир с богами; закон и наказание мыслились тем, что способно восстановить эти мирные отношения. Жрецы провозглашали, чтб является справедливым и несправедливым (fas et nefas), в какие дни можно проводить судебные заседания и устраивать собрания. Все вопросы, касавшиеся брака и развода, безбрачия и кровосмешения, завещаний и передачи имущества, прав детей требовали участия жреца так же, как теперь требуют участия юриста. Только жрецам быди известны формулы, без которых никакое дело не могло считаться законным. Они являлись первыми римскими юрисконсультами (iurisconsulti), или советниками по правовым вопросам; они первыми стали давать responsa, или выносить правовые суждения. Законы были записаны в книгах, и эти свитки столь тщательно оберегались от плебса, что часто возникали подозрения, будто жрецы вносят изменения в их текст, дабы при случае они могли послужить целям священства или аристократии.
Двенадцать Таблиц вызвали двойную юридическую революцию: обнародование и секуляризацию римского права. Как и другие кодексы VI и V веков, например, Харонда, Залевка, Ликурга, Солона, они привели к превращению неустойчивого неписаного обычая в ясное писаное законодательство; они были продуктом роста грамотности и демократии. Ius civile, или гражданское право, освободилось благодаря Таблицам от ius divinum, или права божественного; Рим не стал теократией. Еще сильнее была подорвана жреческая монополия, когда секретарь Аппия Клавдия Слепого опубликовал (304 г. до н. э.) календарь судебных, или присутственных дней (dies fasti), а также список формул, применявшихся в юридических процедурах и бывших известными до того времени почти исключительно жрецам. Секуляризация сделала свой следующий шаг, когда Корунцианий (280 г. до н. э.) впервые принялся давать публичные уроки римского права; начиная с этого времени, юрист вытесняет жреца и безраздельно господствует над римской жизнью и мыслью. Вскоре Таблицы становятся основой воспитания; еще во времена Цицерона школьники должны были заучивать их наизусть; несомненно, они в немалой степени определили строгость и организованность, сутяжничество и законничество римской души. Дополняемые и исправляемые вновь и вновь — посредством законопроектов, преторских эдиктов, постановлений сената (senatusconsulta), императорских декретов — Двенадцать Таблиц на протяжении девяти столетий оставались основой римского законодательства.
Уже в этом кодексе процессуальное право было достаточно изощренным. Чуть ли не каждый магистрат мог исполнять судейские функции; однако обычно судопроизводством ведали преторы, и вносимые ими изменения и интерпретации статей законов позволяли римскому праву оставаться живым и растущим, вместо того чтобы превратиться в мертвое собрание прецедентов. Ежегодно praetor urbanus, или главный городской магистрат, набрасывал список, или «белую табличку» (album), в который заносил имена сенаторов и всадников, могущих быть привлеченными к участию в жюри; судья, возглавлявший рассмотрение данного дела, выбирал из этого списка членов жюри, известная часть которых могла получить отвод со стороны истца и ответчика. Юристам позволялось консультировать заказчиков и защищать их в суде; некоторые сенаторы давали юридические советы в общественных местах или у себя дома. Закон Цинция (204 г. до н. э.) запрещал брать плату за юридические услуги, однако законническая сметка знала, как обойти этот превосходный запрет. Для получения свидетельских показаний раба часто применялись пытки.
Двенадцать Таблиц — один из самых суровых кодексов в истории. Они стояли на защите патриархального всемогущества военно-аграрного общества; они позволяли отцу бичевать, заключать в оковы, в темницу, продавать, убивать любого из своих сыновей, равнодушно оговаривая, что сын, проданный трижды, освобождается из-под власти отца{66}. Классовое разделение закреплялось запрещением браков между патрициями и плебеями. Кредиторы располагали неограниченными правами по отношению к должникам{67}. Собственники могли свободно распоряжаться своим имуществом в завещаниях; права собственности были столь священны, что вор, пойманный на месте преступления, отдавался в рабство потерпевшему. Наказания включали в себя как скромные штрафы, так и ссылку, обращение в рабство, смерть. Некоторые из них принимали форму равного воздаяния (lex talionis); немало было и штрафов, дотошно учитывавших общественный статус жертвы. «Кто сломает кость свободного — штраф 300 ассов; раба–150 ассов»{68}. Смертью карались клевета, взяточничество, лжесвидетельство, кража урожая, ночная потрава полей соседа, обман клиента патроном, магия, поджог, убийство, «мятежные сборища в городе ночью»{69}.
Отцеубийцу зашивали в мешок, иногда помещая туда петуха, собаку, обезьяну или гадюку, а затем бросали в реку{70}. Однако в пределах столицы гражданин мог подать апелляцию на решение любого магистрата, кроме диктатора, центуриатному собранию; и если обвиняемый понимал, что голосование складывается не в его пользу, он мог свободно предпочесть возможному приговору изгнание и покинуть Рим{71}. Вследствие этого, несмотря на суровость Двенадцати Таблиц, в отношении свободных граждан смертная казнь применялась в республиканском Риме довольно редко.
4. Армия Республики
В конечном счете, устройство Рима покоилось на самой удачной в истории военной организации. Граждане и армия были едины; армия, разбитая на центурии, являлась главным законодательным органом государства. Первые восемнадцать центурий выставляли кавалерию; первый класс образовывал тяжеловооруженную пехоту, оснащенную двумя копьями, кинжалом, мечом и защищенную бронзовым шлемом, панцирем, наколенниками, щитом; второй класс был вооружен так же, за исключением панциря; третий и четвертый не имели доспехов; пятый был оснащен только рогатками и камнями.
Легион был смешанным соединением, состоявшим из 4200 пехотинцев, 300 всадников и разнообразных вспомогательных подразделений{72}. Из двух легионов составлялась консульская армия. Каждый легион подразделялся на центурии — первоначально из сотни, позднее из двухсот человек, — во главе которых находились центурионы. Каждый легион имел свое vexillum — знамя или флаг; воинская честь исключала попадание этого знамени
