— Зачем поминать свое прошлое тело, если ты все равно возвращаешься? — я фокусировалась на чем угодно, лишь бы забыть о боли, тем не менее, через каждые пару шагов мне приходилось останавливаться из-за головокружения.
— Это не столько поминание прошлого тела, сколько прошлой жизни, ее достижения. Это способ хранить воспоминания. После того, как ты прожил так долго, становиться легче забыть о том, что когда-то случилось. Не каждый устраивает такое со своим кладбищем, а некоторые делают и того больше. Я не знаю у кого какие причины, только свои.
На мгновенье я задумалась: а что Ли делала со своими прежними телами? Наверно, покидала их на месте. Но я не собираюсь больше думать о ней.
— Ты боишься забыть свои достижения? — Я искала на морозном дворе их следы, пытаясь понять, какими они могли быть, но не нашла ничего, кроме смерти. — Можешь мне рассказать о них?
— Я храню дневники. Как и большинство людей, а потом отдаю их в архивы библиотеки Совета, чтобы те скопировали и сохранили их. Ты можешь прочитать их, если хочешь.
Он провел меня по другой дорожке, которая вела назад к главным вратам. Обещанный коттедж стоял в укрытии из елей. Он был поменьше коттеджа Пурпурной Розы, но здесь были окна с занавесками и камин. Выглядел уютно.
— Тебе нравится спать возле своих трупов?
В воздухе появился легкий пар от его смеха.
— Это долгое путешествие от Сердца каждое утро, только для того, чтобы лепить статуи.
— Значит, ты их всех сделал?
— Большинство. — Он толкнул ворота и пропустил меня. — Последняя ночь была финалом моего путешествия сюда из Сердца. Я люблю заканчивать дела зимой.
Тихо. Спокойно.
— Извини, что расстроила твои планы.
Повязка на моих руках весила целую тонну. Он пожал плечами.
— У меня есть достаточно времени, чтобы отложить это на потом. Я не каждый день встречаю кого-то новенького. — Он отвернулся, но я успела увидеть, как он вздрогнул. Он хотя бы понял, что сказал глупость. — Пойдем внутрь.
— А что с Шэгги?
— Он будет ждать у стойла в задней части дома. Я его привяжу.
Сэм открыл дверь.
Пока он занимался Шэгги, я рассмотрела его коттедж. Как и ожидалось, он был маленьким и пыльным, хотя то, что я сначала приняла за трещины в деревянных панелях, на самом деле оказалось гравировками животных Сферы: скопа, олень, орел, зубр, лиса, вилорог и десятки других.
Это была открытая комната: с одной стороны кухня, а с другой — спальня, предполагаю, всё отапливалось при помощи дровяной печи, которая расположилась практически по центру. Только небольшая ванная была отдельной комнатой.
Несмотря на деревенский вид, кухня имела современные удобства, такие как кофейник и раковина, кладовка и шкафы, ни один из которых я не смогла бы открыть без посторонней помощи.
Перед тем, как у меня появился шанс пожалеть себя, я повернулась и нашла книжную полку, встроенную прямо в стену. Сотни книг в кожаном переплете отдыхали на тусклых полках. Без понятия, какого сорта истории содержались в них. Не важно. Я хотела поглотить каждую строчку.
Нет. Мои руки. Я даже не могла представить себя держащей книгу без вспыхивающей боли в предплечьях.
Глава 5 — Мед
НЕВОЗМОЖНО РАССКАЗАТЬ, как долго я стояла в центре коттеджа, пялясь на книги, которых не могла коснуться, окруженная холодом, пылью и чьими-то жизнями. И его прошлое находилось прямо за дверью. Пока я не двигалась и ни о чем не думала, кроме того, что находилось прямо перед моими глазами — корешок красной книги — у меня ничего не болело.
— Ана. — Привлек он мое внимание, и комната прояснилась перед глазами. Вернулось и пламя в руках и запястьях. Я застонала. Сэм стоял позади меня, его лицо скрывала темнота. — Ну же. У тебя всё ещё шок.
Он провел меня к стулу возле зажженной печи и снял ботинки с курткой, особенно заботясь о том месте, где рукава соприкасались с руками.
— Чем я могу помочь тебе? — Я всего лишь хотела, чтобы боль прекратилась. Мне становилось легче, когда я смотрела на книги. Я повернулась обратно к ним, желая потеряться в забвении. Боль была слишком пульсирующей, почти невыносимой. Он перекрыл поле моего зрения, став перед книжным шкафом.
— Ты любишь читать. — Разве я ему говорила? Он догадался? В любом случае, я не шелохнулась. Сэм выбрал книгу и принес ее мне, как будто я могла что-нибудь с ней сделать. Но он сел на подлокотник моего кресла и открыл первую страницу.
— Что ж, я думаю, ты знаешь, что до того, как мы придумали календарь, пятнадцать лет наших реинкарнаций были названы в честь каких-то событий или достижений. — Я не двигалась с места. — Например, Год Засухи. Естественно, в тот год царила ужасная засуха. Затем следовал Год Голода, когда многие умерли. — Он поднял бровь. — Да? Ты знаешь все это?
Я по-прежнему не шевелилась. Сейчас мы в 331-ом Году Голода. Возможно, они переименуют его в «Год Холода, Ожогов и Борьбы за Жизнь». В мою честь, конечно. — Вторая моя любимая история — о Годе Грез, когда мы изучали горячие грязевые ямы и у всех начались галлюцинации от одной из них. Все дело в испарениях. — Он уверенно перелистнул пару страниц книги. Я старалась не завидовать отсутствию ожогов у него.
— Посмотрим. Год Танца. Он пролистал еще несколько страниц. — Год Грез. — Его голос понизился, когда он начал читать. — Мы отправились на экспедицию, дабы убедиться, что геотермальная местность, окружающая Сердце, не опасна и не требует срочного вмешательства. Конечно, мы весьма удивлены тому, что обнаружили...
Следующий час прошел за чтением, Сэм менял интонацию в зависимости от настроения, которое несло в себе событие. В этом он был хорош. Мне никогда раньше не читали книгу вслух. Его манера речи захватывала меня, пока, наконец, я не расслабилась. Боль ослабевала. Я находилась в туманном состоянии, между сном и бодрствованием, на половину мечтая о пощечине.
Затем острая боль в моих руках вернулась, и я со стоном открыла глаза. Тишину нарушал звук царапанья ручкой по бумаге.
— Я тебя разбудил? — спросил Сэм, отрываясь от книги. Да?
— Нет.
Это не имело значения. Руки не переставали болеть, и мне не удавалось хорошо отдохнуть. Я лежала на кровати, хотя не помнила, как меня перемещали. Это он меня перенес? И определенно натянул одеяло. Мои больные руки не позволяли накрываться самой. Это была пугающая мысль. Как же я смогу воспользоваться ванной? Я собралась и сосредоточилась на руках; левая была не в таком уж и плохом состоянии. Я могу потерпеть небольшую боль, чтобы спасти оставшееся достоинство. Успокоившись, я посмотрела на Сэма снова: он вернулся к письму в своей книжке.
