мне мешают пакеты. — Я тебя не видел раньше. Ты не местная?
— А ты всех местных девушек знаешь?
Никита игнорирует мой вопрос и кладёт руку на спинку лавочки. Вроде бы невинный жест, но прохладные пальцы касаются моей спины, от чего передёргивает. По коже проходит озноб, который ничего общего с душевным трепетом не имеет. Неприятно… да, именно так.
Меня отбрасывает к краю лавочки, и второй пакет уже с моими покупками делает «щит» между нами с Никитой прочнее и толще.
— Тебя бы я сразу заметил, — отвечает наконец и улыбается. — Такую красоту невозможно проигнорировать. Я и подошёл к тебе только потому, что понял: если пройду мимо и не познакомлюсь, буду самым большим идиотом и вовсе умру.
Его слова вгоняют меня в краску, и я отворачиваюсь, мечтая, чтобы Дашка скорее вернулась. Мне нравятся комплименты, но я совсем не умею на них реагировать. Глупо хихикать? Ответить, что Никита тоже очень красивый? Милостиво кивать? Не знаю!
— Ну, детка, зачем же краснеть, если это правда?
А вот слово «детка» уже совсем из другой оперы. Ну, то есть… мы же только познакомились, у меня имя есть.
— Можно просто Ярослава, — напоминаю, и Никита будто сказать что-то хочет, рот открывает, но спустя мгновение смыкает губы, пристально на меня глядя.
— Ярослава так Ярослава, — уголок губ ползёт вверх, тонкие «музыкальные» пальцы чертят в воздухе замысловатые узоры.
Может быть, надо с ним чуточку мягче? Ну, назвал меня деткой, так, может, нет в этом ничего эдакого? Обычное слово? Только неприятное жуть, и терпеть его не хочется.
— И да, я не местная. Поступила на первый курс универа.
— Нашего универа?! — оживляется. — Первокурсница, значит.
Что-то в его словах кажется странным. Будто то, что я первокурсница что-то меняет, играет хоть какую-то роль.
— Ты снова покраснела, — добавляет в голос волнующих провокационных ноток, а во взгляде клубится туман. — Очаровательно!
— Мне просто жарко, — пальцами в волосы зарываюсь, приподнимаю у корней, перекидываю копну на сторону, закрываюсь от пристального волнующего взгляда.
— Хочешь, в бассейн махнём? — пальцы Никиты снова странным образом касаются моей спины, хотя парень вроде как на месте сидит и не двигается, но я определённо чувствую его прикосновения, которые выбивают из колеи.
Только двигаться мне больше некуда, и так вжимаюсь бедром в железный поручень.
— Не-а, не хочу, — смеюсь, меня забавляет его напористость.
Есть в ней что-то бесшабашное.
— Или на озеро? Пока последние тёплые дни, — не сдаётся, накидывая всё больше вариантов. — У моего друга есть загородный домик, там такая природа — закачаешься! Рванём хоть прям сейчас, пока учёба не началась. А? Как тебе идея? Или можно на шашлыки поехать. Что? Наедимся, отдохнём, посмеёмся. Ближе познакомимся, — играет бровями, вызывая новый приступ смеха.
Я не успеваю ничего ответить, потому что на горизонте появляется Дашка, а Никите кто-то звонит и он, извиняясь, поднимается с лавочки и отходит в сторону, принимая звонок. Смотрю на его спину, широкий разворот плеч, светлые волосы на затылке. Хорошенький…
Вот только его «детка» насторожила, но, может быть, это нормально? Может, со мной что-то не так, раз не понимаю этого? Что я, живя в Красновке, видела и знаю? Не удивлюсь, если мои понятия о взаимоотношений полов безнадёжно устарели.
Даша спешит ко мне с новой порцией кофе, и я с облегчением выбрасываю пустой стакан.
— Прости, задержалась. В туалете такая очередь! Главное — в мужском всё так быстро, а девушки вечно чухаются, едва не опозорилась там…
Она торопливо рассказывает о женщине, которая застряла в кабинке, сломав замок, а Даша бегала за администрацией ТЦ, чтобы те вызволили бедолагу. Слушая подругу, забываю о Никите, но он не даёт мне шанса: возвращается, становится за спиной и, наклонившись, обнимает за плечи, и волна жара спускается от щёк ниже.
— Испугал!
— Прости, детка, отвлекли, — шепчет на ухо, а Даша замолкает на полуслове и удивлённо таращится на нас. Я сбрасываю руку Никиты, он тихонько смеётся. — Мне сейчас уйти надо, но я тебя найду. Не забывай меня!
— Может, просто телефончик у неё попросишь? — щурится Даша. — Казалось бы, что проще?
— Нет, это слишком просто, — на его губах снова эта широкая улыбка, от которой сердце делает кульбит. — Жди меня, детка. Я обязательно тебя найду.
Махнув рукой, Никита уходит, а меня в который раз передёргивает от его «детки».
— Знакомое у него лицо, — замечает, хмуря брови. — Не могу вспомнить, где его видела.
— Мало ли, — отмахиваюсь и, отвернувшись, делаю большой глоток вкусного кофе.
«Я тебя найду», — шумит в голове красивый голос.
Неужели и правда, найдёт? Неужели будет искать? Чудеса…
И ещё… вдруг это именно то, о чём говорила сегодня Юля? Именно тот? Интрига.
6. Ярослава
Расчёсываю у зеркала тёмные волосы, пытаюсь заплести их в косу, но они не слушаются, будто объявили мне забастовку. Несмотря на все мои старания, из причёски постоянно выпадают пряди, щекочут шею, попадают в глаза. И главное, были бы кудрявые! Так нет же, до отвращения ровные, слишком прямые, никакой укладке не поддаются.
«Девушка должна выглядеть прилично, быть аккуратной и опрятной», — звучат в голове слова мамы, а улыбка поднимает уголки губ.
Сейчас, когда родители с их вечными наставлениями далеко, многое из того, что было частью привычной жизнью, лишь веселит. Дома было трудно, я постоянно должна была соответствовать их представлению о приличной девочке, но сейчас я чувствую кураж и свободу. Даже подумываю в клуб сходить с новыми подругами — почему бы не наверстать всё, что упустила?
Главное — на неприятности не нарваться, а то с моей удачей прямо на входе вляпаемся в какую-то переделку. Или того хуже, Демида встретим.
Тихонько рычу своим мыслям, потому что не должна постоянно по делу и без повода вспоминать Лаврова, но мысли лихорадочно скачут, воспоминания оживают, и я никак не могу обуздать их, привести в порядок. Мне учиться нужно, я именно для этого приехала. Или вон, лучше бы о Никите думала, чем не вариант? Только о нём я как-то до обидного быстро забыла.
— Хватит мурыжить волосы! — Даша подходит сзади, обнимает меня за талию и кладёт голову на плечо. Для этого ей приходится чуть-чуть согнуться, потому что она порядочно выше меня. — Мы опоздаем.
— Я волнуюсь, — признаюсь. — Всю ночь не спала.
— Ага, ворочалась и сопела, — смеётся и оборачивает меня лицом к себе. Забирает расчёску, кидает её на кровать и треплет меня за щёчки. — Думаешь, я не волнуюсь? Всё будет хорошо!
— Твой оптимизм заразен, — обнимаю подругу, и мы делаем в ритме
