делится со всеми.
Если бы ещё родители не атаковывали звонками, но это из разряда фантастики.
Папа каждое утро шлёт кипу наставлений. Звонить он не любит. По его мнению, болтовня по телефону — лишняя трата времени, но зато сообщения пишет с завидным постоянством. В них нет смайликов, зато в каждой букве «слышится» суровый тон заботливого родителя.
Папа — замечательный, я очень его люблю, просто иногда его заносит. Знаю, что всего лишь волнуется обо мне, потому не злюсь на гиперопеку.
С мамой сложнее. Она звонит неизменно по видеосвязи, требует показать в деталях место, в котором нахожусь, и будто бы принюхивается каждый раз. Это смешно, но и обидно. Будто мне не доверяют самые близкие люди.
— Вот, станешь матерью, сама всё поймёшь! — всякий раз говорит мама, а я согласно киваю.
Да не дай бог стать таким же параноиком. Нет уж, своих детей я так сильно контролировать не буду.
— Ярослава, слышишь меня? — врывается в сознание требовательный голос подруги. — Скукота, говорю! Скучища жуткая.
— Я не глухая, Дарья, — переворачиваюсь на живот, укладываюсь подбородком на руки. — Мне тоже скучно. Что будем делать?
— Шоппинг! — восклицает Даша.
На месте подпрыгивая, хлопает в ладоши, глаза загораются. Даша бежит к своей кровати, хватает сумку и уже через минуту полностью готова к выходу.
Шоппинг в понимании Даши — это не покупка очередной новой кофточки или пары балеток. Нет уж, для моей соседки — это слишком мелко. Мы идём в книжный, и там зависаем на час в отделе технической литературы и нон-фикшна. У Даши горят глаза при виде очередного сборника задач или откровений ученого.
— Смешная ты, — говорю, когда счастливая Даша тащит на кассу охапку пухлых томиков.
— Ну в самом деле, не о любви же читать.
Даша поправляет воображаемые очки и морщит веснушчатый нос, а я смеюсь, представив прагматичную подругу за чтением любовного романа.
Я покупаю новый блокнот в красивой кожаной обложке, набор ярких маркеров и книгу из разряда «Как поверить в себя, если в кармане три копейки».
После мы с Дашей гуляем в парке, едим мороженое, смеёмся. Мне весело, хорошо и спокойно. После покупаем по большому стакану карамельного латте, кормим голубей чёрствой булкой, а шум большого города очаровывает. В Красновке никто никуда не торопится — людям некуда спешить. Все друг друга знают, любой секрет тут же становится достоянием общественности. Порой и хотелось бы что-то скрыть, да не получится. Красновка слишком маленький городок для тайн и секретов.
— Покарауль мои вещи, — просит Даша, ставя пакет с книгами на лавочку. — Я быстро!
Она уносится куда-то, подобная урагану, а я присаживаюсь на лавочку и, глядя на наглых голубей и милых пенсионеров, пью кофе. Эх, хорошо-то как! Ну просто до невозможности хорошо. Улыбаюсь своим мыслям, расслабленно откидываюсь на спинку лавочки, на которой кто-то вывел «Маша и Саша — любовь навсегда» и, прикрыв глаза, подставляю лицо тёплому ветру. Через несколько дней наступит сентябрь, но ещё тепло, словно лето не собирается сдаваться.
— Привет, — раздаётся низкий голос совсем рядом, он заставляет подпрыгнуть на месте. Перепугавшись, едва не обливаюсь кофе, оглядываюсь по сторонам, а совершенно незнакомый парень сидит рядом со мной на лавочке, закинув ногу на ногу, и широко улыбается.
Он высокий и стройный, одет в модный серый костюм, на ногах яркие кроссовки. Голубоглазый блондин с очаровательными ямочками на щеках.
Незнакомый светловолосый парень улыбается широко и смотрит на меня так, будто видит перед собой самую красивую девушку на свете. От его взгляда, полного обожания и восхищения, теряюсь, краснею немилосердно. Сбежать бы, спрятаться, но парень настолько симпатичный, что им хочется любоваться бесконечно.
— Я Никита. И, кажется, я влюбился по уши.
— Очень приятно!
В ответ протягиваю свою руку, загипнотизированная взглядом голубых глаз.
— Ярослава, — представляюсь, осколками растревоженного сознания радуюсь, что удаётся произнести своё имя уверенно.
— Ух ты! Не сомневался, что у настолько очаровательно девушки имя будет невероятное, — хлопает по-девичьи длинными тёмными ресницами, и бирюза его радужки ярче неба.
Его глаза, как омуты. В них нырнуть хочется и плавать там, как в море.
Я сама обладательница необычного цвета глаз, потому Никита мне нравится. Будто бы свой.
Очень красивый парень, просто очень.
Смаргиваю наваждение, зеркалю позу Никиты: кладу ногу на ногу, расслабляюсь.
— Отличный день, да? Погода фантастическая, — Никита склоняет голову к плечу, светлая чёлка закрывает глаз. В низком голосе появляется та самая характерная хрипотца, которая так нравится девушкам.
Чего греха таить? И мне нравится.
— Веришь? Утром проснулся и почувствовал, что именно сегодня меня ждёт что-то очень важное и значимое. Я, знаешь ли, в некотором роде эмпат и экстрасенс. Интуиция никогда не подводит. И вот, проснулся, а на душе так классно. А тут ты сидишь, такая очаровательная, одинокая. Это ли не знак? Самый настоящий!
Никита улыбается обезоруживающе, смотрит на меня внимательно из-под тёмных ресниц, а я в жизни такого красивого парня не видела. Будто картинка, а не живой человек.
О-о-о! Яся, да ты поплыла! Держись! Соберись, дурочка!
Меня накрывает смущением, я смотрю на носки своих кед, а они вдруг пыльными кажутся. Со мной и раньше пытались познакомиться, но обычно это были наши, местные ребята, от которых знала, что ожидать. А Никита… он совсем другой. Из другого мира.
Никита чуть-чуть, всего на несколько сантиметров, пододвигается ближе, не переставая очаровывать меня улыбкой и ямочками.
— Чем ты занимаешься, Ярослава? — интересуется, лихо смахивая со лба светлую чёлку.
Интересно, сколько времени он тратит на укладку? Не могут же его волосы от природы так идеально лежать.
— Кофе пью, — улыбаюсь и салютую стаканом. — Твоё здоровье.
— Жаль, поддержать нечем, — смеётся уж очень обольстительно и ещё пододвигается, впрочем, не врываясь в личное пространство.
Расстояние между нами очень комфортное, и энергия плывёт в воздухе мягкая. Без лишнего напряжения и разрядов электричества. Первое смущение проходит, скованность исчезает, и я окончательно расслабляюсь, свободнее откидываюсь на спинку лавочки. Пауза в разговоре затягивается, и вдруг взгляд Никиты становится более пристальным, блуждает по моему лицу, спускается к шее и ещё ниже…
— Ты очень прыткий, да? — обвожу его стройную фигуру рукой и шутки ради ставлю между нами, как щит, пакеты из книжного.
Несмотря на то что Никита очень красивый, мне не хочется впускать его в свою зону комфорта. Не так быстро, не настолько резво.
— О-о-о, обычно я очень скромный, — скорбно вздыхает и глаза опускает. — Просто…
— И что же тебя сподвигло забыть о скромности?
— Одна очень красивая девушка, — разводит руками и снова двигается, но прилипнуть ко
