хотелось ей самой, тогда благоверной все было по барабану, даже если Бармину, и в самом деле, требовалось спросить ее о чем-нибудь, по-настоящему не терпящем отлагательства, например, о том, не будет ли она против уехать из СССР, скажем, в Америку. Вот и Ульрика Катерина не захотела, наверное, заниматься с Ингваром сексом, раз не нашла лучшего места и времени, - кроме спальни новобрачных в начале их первой официальной ночи вместе, - чтобы поговорить с Ингваром по душам. Потому, собственно, Бармин, вспылив, ей и сказал:
- А сейчас у мамочки кончилось терпение, и она решила пожурить неопытного мальчика…
- Если думал меня этим смутить, у тебя это не получилось, - довольно спокойно откликнулась Ульрика. Она еще не поняла, что допустила серьезную тактическую ошибку, способную, если не принять срочных мер, перерасти в стратегический провал.
- Нарушаешь соглашение, - «официальным» тоном сообщил ей Бармин.
- Ни в коем случае! – возразила новоиспеченная княгиня Острожская. – Имеют место типичные форс-мажорные обстоятельства. Ты рисковал жизнью, поставив на карту, твое и мое будущее. Шанс, что Юль тебя убьет, был достаточно велик. Выходя на судебный поединок, ты, как я понимаю, не знал истинной силы своего противника и не мог сравнивать ваши потенциалы. Я не собираюсь читать тебе нотации и учить жизни…
- Но, тем не менее, именно этим ты сейчас занимаешься, - прервал ее на полуслове Бармин. Он еще не был зол, но несомненно испытывал уже определенное раздражение от этого незапланированного на ночь глядя разговора.
- Нет, - попыталась Ульрика оправдаться, - сейчас, Ингвар, я выражаю свое негодование. Считай, что бьюсь в истерике, бью посуду и ору на тебя во всю силу своих легких, как поступила бы на моем месте любая другая женщина.
- Тебя могли убить, - добавила через мгновение, – и я осталась бы одна… недовдовой перед самой свадьбой.
- Какая часть этого предположения огорчает тебя больше, - спросил тогда Ингвар, - первая или вторая? Полагаю, все-таки вторая. Поэтому предлагаю закончить разговор на оптимистической ноте: я жив и все еще могу подарить тебе правильного наследника шведской короны.
Возможно, он был излишне резок, но факты - упрямая вещь. Вся идея этого более чем странного союза тридцатишестилетней женщины и девятнадцатилетнего юноши зиждилась на предположении, что, имея сходный характер колдовского Дара и происходя из древних фамилий шведских Стенкилей и великорусских Менгденов, получивших благословение[4] соответственно от богинь Вар и Марены, они могут произвести на свет ребенка, который получит доступ к Источнику в замке Роннебю слот[5]. Но родить ребенка герцогиня Сконе должна была обязательно в законном браке, потому что этому мальчику или девочке предстояло стать через усыновление наследником Шведского престола. При этом других кандидатов в отцы наследного принца, - или принцессы, - на данный момент попросту не существовало. Ингвар был единственным, кто мог разрешить династическую проблему Швеции, которой был необходим или, во всяком случае, крайне желателен король-колдун, имеющий доступ к «Горячему камню» Источника.
- Твоя жизнь, Ингвар, мне не безразлична, - покачала головой Ульрика. – Но я понимаю, что ты никогда в это не поверишь. Переубедить тебя будет сложно, и, если даже получится, то далеко не сразу. Извини, я так расстроилась из-за этого гребаного поединка, что забыла о том, что твое доверие надо еще заслужить, а это отнюдь не быстрая история и нелегкая задача. Я перепрыгнула через две или три ступени, и, как результат, в очередной раз, нарушила данное тебе слово. Извини, я постараюсь не забывать, что мы действуем в рамках соглашения, условия которого я приняла добровольно.
- Ладно, тогда, - кивнул Бармин, разозлившийся отчего-то еще больше, чем прежде.
- Договорились, - добавил, направляясь в гардеробную, чтобы взять пальто и шляпу. – Я прогуляюсь немного. Может быть, зайду в какой-нибудь местный бар. Так что не жди меня, пожалуйста, и ложись спать.
- Ты собираешься уйти из дома в первую брачную ночь? – опешила новоиспеченная супруга.
- Ну, коли ты не нашла ничего лучше, чем читать мне перед сном нотации, - пожал плечами Ингвар, - отчего бы мне не выйти погулять?
- Но я же извинилась!
- Так я тоже извиняюсь, - бросил Бармин через плечо. – Извини!
- Когда тебя увидят выходящим из дворца…
- Не беспокойся, - успокоил он Ульрику, снимая пальто с вешалки-плечиков, - не увидят. Я сразу перейду в центр города. Мне лишние разговоры тоже не нужны.
- Отсюда невозможно открыть портал…
- Уверена, что я не смогу прыгнуть? – спросил Бармин из гардеробной.
- Не уверена, - упавшим голосом сообщила женщина. По-видимому, с ней случилось именно то, о чем в свое время предупреждал ее Бармин. Она забыла, кто в доме хозяин, а сейчас вспомнила и не знала теперь, что с этим делать.
- Ингвар! – она подошла к двери в гардеробную и решительно встала перед ним на колени. – Извини! Извини, что испортила нам первую брачную ночь. Я компенсирую! Только не уходи!
- Я с тобой сегодня все равно спать не буду, - твердо ответил Ингвар. – Поэтому лучше мне действительно пойти погулять. А то ведь окончательно разругаемся!
- Представляешь, что будет, если тебя кто-нибудь узнает? – спросила, не поднимаясь с колен, Ульрика.
- Об этом я не подумал, - поморщился Бармин. – Твоя правда, Рикке. Тогда, пойду посмотрю телевизор.
- Не надо, пожалуйста! – попросила женщина, отслеживая Бармина поворотом головы. – Поговори со мной!
- О чем? О моем плохом поведении?
- Я извинилась!
- Спасибо, - кивнул Бармин. – Мне сразу стало значительно легче.
- Я серьезно! – Похоже, Ульрика разом утратила все свое хладнокровие. Судя по всему, она была уже не рада, что влезла со своим неуместным здесь и сейчас «Фе». Но сделанного не воротишь, и время не повернуть вспять. В тот момент она считала, что поступает правильно и в рамках существующего соглашения, но ошиблась, и сама теперь это понимала. Не знала только, что теперь с этим пониманием делать.
- Я тоже серьезен, - Бармин остановился недалеко от стоящей на коленях женщины и покачал головой. – Это не дело, Рикке. Встань с колен, смотреть противно. Да и ты мне этого потом никогда не забудешь.
- Забуду!
- Не ври самой себе! – остановил ее Бармин и протянул руку. - Вставай! Пойдем в гостиную. Хочешь говорить, поговорим.
Он знал, что это
