class="p1">– Не зовут ли его еще как-то?
– Ну некоторые называют его лама Марпа.
– Тогда это мой лама. А как называется этот перевал?
– Он называется Чхола Ганг (Гряда Дхармы).
Я продолжил свой путь, продолжая расспрашивать прохожих. Мне встретились пастухи, и я задал им тот же вопрос. Старшие ответили, что не знают. Среди них был мальчик приятной наружности, хорошо одетый и с умащенными волосами. Он складно говорил и сказал мне:
– Ты спрашиваешь о моем отце? Если да, то он распродает все наши вещи, покупает золото и отправляется с ним в Индию, откуда возвращается с громадным количеством книг, усеянных драгоценными камнями. Обычно он не работает, но сегодня пашет.
Я подумал:
– Что-то из того, о чем сказал мальчик, делает его похожим на ламу, но станет ли великий переводчик пахать землю? – И я продолжил свой путь.
Я встретил высокого и полного человека в монашеской одежде, с большими глазами и свирепым взглядом. Он пахал. Как только я взглянул на него, меня охватила невыразимая радость и неописуемый восторг. Ошеломленный, я остановился как вкопанный. Затем я сказал:
– Учитель, я слышал, что здесь живет ученый Марпа-переводчик, близкий ученик славного Наропы. Где его дом?
Монах долго осматривал меня с головы до ног и затем спросил:
– Ты кто?
Я ответил:
– Я великий грешник, пришел с верхнего Цанга. Марпа так известен, что я пришел просить его о наставлениях.
– Хорошо, я устрою тебе встречу с Марпой. А пока вспаши поле.
Он вытащил из-под шляпы пиво и дал его мне. Пиво было прохладным и очень вкусным.
– Работай как следует, – добавил он и ушел.
Я допил пиво и охотно принялся за работу. Вскоре меня позвал тот мальчик, с которым я разговаривал на поле.
К моей радости он сказал:
– Зайди в дом и послужи ламе.
Ему не терпелось сразу же представить меня ламе, но я сказал:
– Я хочу закончить работу, – и продолжал работать, пока не вспахал все поле. Так как это поле помогло мне познакомиться с ламой, я назвал его Тхунгкен (Поле Удачного Случая). Летом дорога пролегала по краю поля, а зимой пересекала его.
Я вошел в дом вместе с мальчиком. Тот самый монах, которого я встретил незадолго до этого, сидел на двух квадратных подушках, покрытых ковром, и еще одна была у него за спиной. Он уже вытер лицо, но брови, нос и усы были в пыли. Он ел.
Я подумал: «Да это тот же самый монах. А где лама?» Тогда лама сказал:
– Конечно, ты не знаешь, кто я. Я Марпа. Поклонись!
Я тотчас же поклонился ему.
– Лама Ринпоче56, я великий грешник из Ньима Латё57. Я подношу тебе свои тело, речь и ум. Я прошу у тебя пищи, одежды и учения. Пожалуйста, научи меня тому, что приводит к освобождению за одну жизнь.
Лама ответил:
– Я не хочу слушать весь этот бред о том, что ты великий грешник. Я не посылал тебя совершать грехи. Что ты там натворил?
Тогда я покаялся в своих преступлениях. Лама сказал:
– Так, теперь понятно. В любом случае, мне по сердцу твое подношение тела, речи и ума, но я не могу обеспечивать тебя пищей и одеждой и одновременно обучать. Или я буду содержать тебя, а учиться ты будешь в другом месте, или я буду давать тебе учение, но тогда тебе придется самому искать себе пропитание и одежду. Выбери что-то одно. Но если ты выберешь учение, только от твоих стараний будет зависеть, достигнешь ты освобождения при жизни или нет.
Я ответил:
– Хорошо, поскольку я пришел за учением, я поищу пищу и одежду в другом месте.
Так как я положил свои книги в его алтарной комнате, он сказал:
– Убери свои грязные книги, они испачкают мою священную утварь и алтарь.
Я подумал: «Он говорит так потому, что мои книги содержат тексты по черной магии». И я унес их оттуда. Я оставался с Марпой еще несколько дней. Жена ламы хорошо кормила меня.
Так говорил Миларепа. Так он встретил своего Учителя. Это первая глава, описывающая его добрые дела.
ГЛАВА 2. ИСПЫТАНИЯ
Спустя несколько дней я отправился просить подаяние и, обойдя всю долину, собрал двадцать одну меру ячменя. Из них четырнадцать я отдал за большой кувшин с четырьмя ручками, без единого изъяна внутри и снаружи. За одну меру я купил мяса и пива, а оставшийся ячмень ссыпал в большой мешок и, положив сверху сосуд, вернулся к ламе. Изнемогая от усталости, я уронил мешок, отчего комната задрожала. Лама, который в то время ел, от неожиданности перестал жевать.
– Малой, – сказал он, – да ты силен! Ты и нас хочешь похоронить под руинами дома с помощью своей магии? Ты неисправим! Вон со своим мешком!
И он пнул мешок ногой. Вытаскивая мешок из комнаты, я сказал сам себе просто, без всяких злых мыслей: «Лама вспыльчив! Нужно следить за собой и быть более внимательным». Вернувшись и поклонившись, я поднес ламе пустой сосуд. Он взял его и держал некоторое время с задумчивым видом. По лицу его потекли слезы, и он сказал:
– Это доброе предзнаменование. Я поднесу его великому Учителю Наропе.
И Марпа поднял его в знак подношения. Затем, взяв сосуд за ручки, он потряс его, произведя сильный звон, и отнес в алтарную комнату. Он наполнил сосуд топленым маслом от алтарных светильников. Я снова попросил ламу обучать меня.
В ответ он сказал:
– Из областей У и Цанг ко мне идет немало преданных учеников, но всякий раз жители Ядрока, Таклунга и Линга нападают на них и крадут у них провизию и подарки. Похорони эти земли под градом. Это будет благое дело для пользы учения. После этого я дам тебе наставления.
Я напустил на эти районы сильнейший град и снова попросил ламу наставлять меня. Но услышал в ответ:
– За твои две-три жалкие градины я должен дать тебе учение, которое досталось мне в Индии такой дорогой ценой? Ты хочешь моего учения? Горцы на перевале Лходрака нападают на моих учеников, которые идут из Ньяла Лоро. Они смеются мне в лицо. Ты, который называет себя великим магом, нашли проклятье на горцев. Если докажешь свою магическую силу, я дам тебе учение Наропы, чтобы ты смог достичь освобождения за одну жизнь в одном теле.
После моего проклятия горцы передрались между собой и во время драки многие погибли. Узнав про это, лама сказал мне:
– А ты действительно великий маг. – С тех пор он стал называть меня Великим Магом.
Когда я снова попросил учений об освобождении, он в ответ сказал:
– Ха! Ради твоих ли преступлений я ходил в Индию, рискуя жизнью? Ты говоришь, что хочешь бесценных учений, которые подобны живому дыханию дакинь и за которые я отдал все свое золото? Надеюсь, ты шутишь! Другой бы на моем месте убил тебя за такую дерзость. Пойди и восстанови уничтоженные тобой посевы в Ядроке и воскреси убитых горцев. После этого я буду учить тебя. И не возвращайся, если не сможешь сделать этого.
Лама сильно гневался. Я же был низвергнут в пучину отчаяния и заливался горючими слезами. Жена ламы жалела меня и старалась утешить.
На следующее утро лама сам пришел ко мне и сказал:
– Возможно, я был слишком суров с тобой вчера вечером, но не принимай близко к сердцу. Будь терпелив. Передача учения – очень медленная работа. Но мне думается, что у тебя достаточно энергии для работы, поэтому построй башню, которую я подарю своему сыну Дарме Доде (Букет Сутр). Когда ты ее закончишь, я буду наставлять тебя и обеспечивать пищей и одеждой.
– Но что случится со мной, если я за это время умру, так и не достигнув освобождения?
