там деньги. Или мне отправиться на заработки куда-нибудь в другое место?
Я подумал: «Если я возьму муку ламы, то еще больше разозлю его». И я взял с собой только книги и ушел, даже не сообщив жене ламы. По дороге я вспомнил о ее доброте и захотел увидеть ее еще раз.
Спустя полдня путешествия из Дрово Лунга я остановился поесть. Я попросил у людей цампы и одолжил кувшин. Набрав сухих веток, я приготовил еду. Первый раз поесть мне удалось только после полудня. И я подумал: «Мое содержание у ламы составляло, по крайней мере, половину платы за работу. Другой половиной было мое добровольное служение. Мне стоило таких трудов приготовить один-единственный завтрак, тогда как жена ламы кормила меня каждый день, а я даже не попрощался с ней. Какой я неблагодарный! Стоит вернуться?»
Но у меня не было мужества. Когда я пошел возвращать кувшин, один старик остановил меня и сказал:
– Молодой человек, ты же можешь работать, зачем побираешься? Если умеешь читать, почему не ходишь по домам и не читаешь молитвы? А если не умеешь читать, почему не наймешься слугой? Так бы заработал себе на еду и одежду. Ты умеешь читать?
Я отвечал:
– Я не нищий и умею читать.
– Хорошо. Тогда пойдем со мной, почитаешь мне молитвы, а я тебе хорошо заплачу.
Я с радостью принял это предложение и почитал ему сокращенный вариант «Восьми Тысяч Стихов»66. Затем я прочел ему жизнеописание Тактунгу67 (Вечно Плачущий) и подумал: «Тактунгу, не имевший денег, отдал свое тело и жизнь ради дхармы. Он хотел вынуть и продать свое собственное сердце, он хотел порезать себя на куски. По сравнению с ним я ничего не отдал. Возможно, лама Марпа даст мне учение. А если даже не даст, разве его жена не обещала помочь мне найти другого учителя?» Эти мысли вернули мне мужество, и я повернул назад.
Когда я покинул ламу, его жена сказала:
– Твой непримиримый враг ушел. Теперь ты доволен?
– Кто ушел?
– Разве кроме Великого Мага есть кто-то, кого бы ты подвергал таким страданиям и с кем бы ты обращался, как со смертельным врагом?
Услышав это, лама нахмурился и не мог сдержать слез. «Ламы Кагью68, дакини и защитники, верните мне моего предсказанного сына!» – молясь так, он накрыл голову мантией и долго пребывал в молчании.
В этот момент явился я и поприветствовал жену ламы. Она радостно вскрикнула:
– Ты вернулся в самый подходящий момент. Кажется, лама теперь будет учить тебя. Когда я сказала ему о твоем уходе, он заплакал и воскликнул: «Верните мне моего предсказанного сына». Похоже, ты смягчил его сердце.
Я, однако, подумал: «Хозяйка говорит так, только чтобы успокоить меня. Если он действительно расплакался и назвал меня „предсказанным сыном“, это огромное счастье. Но если, напротив, он сказал „Сейчас же приведите его ко мне“ тоном, каким заявлял о своем отказе передать мне посвящения и наставления, то я – самый несчастный и мне следует уйти к другому учителю. Сколько можно страдать здесь без учения?»
Жена ламы сообщила о моем приходе:
– Великий Маг не оставил нас. Он вернулся. Можно ему войти?
Лама ответил:
– Он вернулся не ради нас, а ради себя. Если хочешь, пусть войдет.
Когда я вошел, он сказал мне:
– Великий Маг, если ты действительно так неустанно и нетерпеливо, из самой глубины сердца стремишься к дхарме, ты должен быть готов пожертвовать жизнью ради нее. Закончи три оставшихся этажа башни, и я дам тебе учение. Но если не хочешь, можешь уходить. Тем более, что ты дорого мне обходишься и тебе, похоже, есть куда идти.
Я ничего не мог ответить и вышел. Но жене ламы я сказал следующее:
– Лама все еще отказывается обучать меня. Если я был бы уверен, что получу учение после постройки башни, я бы охотно остался. Но если и после постройки здания он откажется обучать меня, у меня больше не будет ходов. К тому же, я хочу повидаться с матерью. Разреши мне вернуться домой. Вам обоим я желаю здоровья и долгих лет.
Я поклонился ей и, взяв свои книги, собрался уходить.
Мать сказала:
– Сын мой, ты прав. Я обещала тебе найти другого гуру и изыщу способ отправить тебя к Нгоктону, который является одним из главных учеников ламы и который получил непосредственно от ламы много посвящений. Пока побудь здесь и сделай вид, что работаешь.
Я с радостью остался и принялся за работу.
Поскольку Наропа имел обыкновение праздновать десятый день каждого лунного месяца, устраивая большое пиршество, Марпа также праздновал этот день. Из бушеля69 ячменя, полученного с урожая, хозяйка приготовила три меры пива для угощения и разделила его на фракции. Слабое пиво она оставила для жертвенных возлияний. Монахам для подношений ламе она дала самое крепкое пиво, которое мы с хозяйкой также подливали ему. А самим монахам предназначалась пиво средней крепости. Мать лишь смачивала губы и почти не пила. Я следовал ее примеру и оставался трезвым. Монахи все опьянели. Что касается ламы, он выпил столько пива, сколько ему было поднесено, поэтому очень сильно опьянел и крепко заснул. Тем временем, его жена вынесла из его комнаты несколько вещей: украшения и рубиновые четки Наропы. Затем, достав письмо, заранее написанное ею от лица ламы, и вложив в него завернутые в дорогой шарф украшения и четки, она запечатала письмо печатью ламы и, вручив его мне, сказала:
– Сделай вид, будто эти вещи передал тебе сам лама. Поднеси их ламе Нгокпе и попроси у него наставлений.
И она отправила меня в Шунг. Я вышел из дома, связывая все свои надежды с ламой Нгокпой.
Через два дня Лама Марпа спросил свою жену:
– Что сейчас делает Великий Маг?
– Он в пути. Больше я ничего не знаю.
– Куда он отправился?
– Он сказал, что если и докончит строительство башни, ты не дашь ему наставлений, но только наградишь руганью и побоями. Поэтому он сказал, что пойдет искать другого ламу. Я не хотела понапрасну беспокоить тебя, поскольку ты все равно меня не слушаешь. Ты бы только побил его. Чтобы избежать этого позора, я ничего тебе не сказала. Хотя я честно пыталась остановить его. Но он не захотел слушать и покинул нас.
Разозлившись, лама спросил:
– Когда он ушел?
– Вчера.
Некоторое время он молчал, а затем сказал:
– Мой сын не мог уйти слишком далеко.
А я тем временем достиг горы Кьюнгдинг, что в Шунге. Лама Нгокпа в тот момент разъяснял ученикам тайный текст под названием «Два Раздела70». Его проповедь время от времени перемежалась такими стихами:
Я учитель Дхармы.
Я собрание слушателей.
Я учитель Вселенной и объект достижения.
Я условный и безусловный.
Я изначальная природа спонтанного блаженства.
Пока он произносил эти стихи, я делал простирания на некотором отдалении от него. Он ответил мне, приподняв свою шляпу, и сказал:
– Так приветствуют лишь ученики Марпы. То, что он прервал чтение именно этих стихов – хороший знак71. Этот человек станет учителем всех дхарм. Пойдите и спросите, кто он.
Один из монахов пошел посмотреть и, узнав меня, спросил:
– Что привело тебя сюда?
– Лама Марпа очень занят, и я единственный, у которого на него нет времени. Я пришел сюда просить учения. В качестве подарка я принес украшения и рубиновые четки Наропы.
Монах вернулся к своему учителю и сказал:
– Это Великий Маг. И передал ему мои слова.
Лама очень обрадовался и воскликнул:
– Украшения и четки Великого Учителя Наропы в моем монастыре! Такой случай редок и чудесен, как цветок
