Начиная с этого момента, Рори почти не смотрел на нее. Судя по всему, его увлек разговор отца, который находился по правую сторону от него, с очаровательной темноволосой женщиной, сидевшей сразу за Гленгарри.
К сожалению, Изабель не могла похвастаться тем, что сохраняет такое же равнодушие.
Посматривая из-под густых ресниц на мужчину рядом с собой, она испытывала странное чувство, что прекрасно понимает того, с кем только что обручилась. Более того, ей начало это казаться сразу, как только она вышла во двор замка сегодня утром. Его рыжевато-коричневые волосы сияли на солнце. Глаза светились, как сигнальные огни в безлунную ночь. Воздействие от его присутствия заключалось не в монументальной стати, а в ауре власти, которая окружала Рори. Он держал себя как король. Человек, рожденный править.
Из всех мужчин, собравшихся во дворе на церемонию, он был единственным, кого, казалось, не волновало ее опоздание. Вероятно, его чувство уверенности распространялось и на нее.
Что нельзя было сказать про ее уверенность в себе. После поцелуя, от которого остановилось сердце, Изабель целый день пребывала как в тумане. Ей почти не запомнилось, как они пили стакан церемониального вина, как вернулись в замок подписать контракт между отцом и Маклаудом, чтобы обручение получило официальный статус. Теперь она принадлежала ему на целый год.
Но только на один год. И не нужно забывать об этом, как бы ни поразил ее тот поцелуй.
Хотя Изабель и знала, что их обручение – временная связь, сидя на помосте в главном зале и наблюдая за празднеством, которое разворачивалось вокруг, она чувствовала себя неспокойно. Могло показаться, что свадьба самая настоящая, таящая в себе какой-то знак свыше. Но Изабель напомнила себе, что все это – притворство, и поэтому не столь важно, как все выглядит. Контракт, церемония, даже платье были составными частями плана ее дяди. Обручение станет единственной возможностью выбраться отсюда, когда дело будет сделано.
Сегодняшний день – откровенный фарс. Она мечтала о счастливом дне свадьбы, когда еще была маленькой девочкой. Даже в окружении поклонников, которые объявились, когда ее представили ко двору, ей с грустью казалось, что она никогда не найдет себе достойного мужчину. Во многих отношениях Рори Маклауд был человеком, которого она смогла бы представить рядом с собой в качестве возлюбленного и мужа. Ну надо же, какое везение! Первый мужчина, по-настоящему заинтересовавший ее, не мог ей достаться. Вдобавок, напомнила она себе, он лишь объект хитроумно составленного плана.
В мечтах муж не мог игнорировать ее. Совсем напротив, он должен был носить ее на руках. А тут происходило нечто совсем неожиданное. Изабель отнюдь не принадлежала к тем, к кому мужчины могут быть равнодушными. Рори был вежлив, нехолоден. И неизменно замкнут. Невозможно было поверить, что это тот самый мужчина, который только что поцеловал ее с такой нежностью.
Если бы каким-то образом пробиться сквозь ледяную броню, за которой он скрывается, и заставить хоть чуть-чуть обратить на нее внимание… Не так по-глупому, как она добивалась внимания семьи. Нет. В первый раз в жизни ей захотелось, чтобы Рори оценил ее как женщину.
За это стоило побороться.
В перерывах между поздравлениями и ничего не значащими вопросами, которые время от времени задавал Маклауд, что-то вроде: «Добавить мяса, Изабель?» или «Может, выпьете вина, Изабель?» – она принялась считать окна в огромном зале. Их оказалось двенадцать. Хотя принять за окна узкие прорези в каменных стенах толщиной в десять футов можно было лишь с большой натяжкой. Только отдельные лучи солнечного света проникали сквозь такое труднопреодолимое препятствие. Поэтому огромное помещение освещалось свечами и дымным пламенем от горевшего в очаге торфа.
Стены скудно украшали обычные потрепанные гобелены не бог весть какой ценности. Но на стене позади помоста грозно красовался меч трех футов длины – огромный, двуручный, с рукоятью в виде креста, на вид слишком тяжелый, чтобы им сражаться. Она задумалась.
Чей это меч?
Если кто-то и мог взять его в руки, то только Рори. Изабель украдкой глянула на человека, который сидел рядом с ней. Она обратила внимание, как тонкое полотно рубашки плотно обтягивало его плечи и бицепсы. Засосало под ложечкой. Ей еще не доводилось встречать такого физически сильного человека, как Рори Маклауд. Его рост и мощь покоряли. По-другому и не могло быть. Он подавлял своим присутствием.
Тяжелые мускулистые плечи были так широки, что он постоянно задевал за нее, когда тянулся к их общему подносу за куском мяса или за хлебом с маслом, каждый раз заставляя ее трепетать от волнения. Казалось, воздух вокруг был наполнен его характерным ароматом – чистым запахом моря и вереска, который, околдовывая, щекотал ее обоняние, затмевая разум. Она вдруг поняла, что откликается на эту грубую мужественность без страха, но с чувством сродни возбужденному любопытству. Возникла мысль потрогать его, чтобы убедиться, такой ли он тугой и крепкий, каким кажется. Она стряхнула с себя наваждение. Что это с ней происходит?
Пока они трапезничали, у нее появилась возможность понаблюдать за ним в окружении его клана. Преданные ему воины подходили к помосту, произносили свои поздравления с искренним обожанием и гордостью. Стало совершенно ясно, что его и почитают, и любят. Он шутил, был добродушен и раскован со своими людьми.
Не то что с ней.
Выведенная из себя его односложными ответами, она, в конце концов, оставила свои попытки понять Рори и повернулась к Алексу, чтобы хоть немного отвлечься. Алекс по крайней мере был приветлив. Правда, по какой-то непонятной причине этот красавец почему-то не волновал ее так, как его брат. Тем не менее Изабель немного расслабилась и с искренней улыбкой ответила на его добродушные комплименты.
Немного погодя она повернулась к Рори, рассчитывая, что тот все также смотрит в другую сторону. Вместо этого Изабель с удивлением увидела, что он следит за ней.
– Радуешься, Изабель?
Ее поразило, как холодно он это произнес. В другой ситуации она подумала бы, что он ревнует.
Его синие глаза стали черными. Такой взгляд разнесет скалу, подумала Изабель, поежившись. Она многое отдала бы, чтобы только узнать, о чем он думает. Твердо решив не позволить себя запугать, она предпочла не обратить внимания на неожиданную дрожь. «Я не сделала ничего дурного», – напомнила она себе.
По крайней мере пока не сделала.
Вздернув подбородок, она беспечно посмотрела ему прямо в глаза, словно ничего не заметив.
– Да, ваш брат весьма любезен. Мы говорили о волынщиках. Они просто потрясающи.
