она тихонько застонала ему в рот. Она еще сильнее прижалась к нему, не боясь своего желания. Эдвард обрадовался, Мегги сама хотела его, и страсть, которую он сдерживал последнее время, вырвалась наружу. Поцелуй стал алчным и завлек обоих в пылающую пучину.
Мегги немного встревожилась, обнаружив, что все слишком быстро выходит из-под контроля, боясь бурной реакции мужчины, еще ни разу в жизни не оказываясь так близко к последнему шагу, после которого назад пути уже не будет. Мегги тихо улыбнулась: она не ожидала, что окажется способна на такую страсть. Хотя мечтала о ласках Эдварда, и место для первого раза нельзя было придумать лучше. Они находились в номере в большой и чистой постели, где их никто не потревожит. Девушка не сомневалась, что очень скоро снимет с себя всю одежду. Только Мегги могла остановить Эдварда, но она не собиралась это делать, желая, наконец, познать тайну любви.
Мегги слишком долго оттягивала момент близости, в Гленнарисе ей не стал интересен ни один мужчина, а сейчас она испытывала желание и хотела воплотить все свои грезы. Рядом с ней находился единственный мужчина, с которым она по-настоящему хотела погрузиться в пучину желания и сладострастия.
Эдвард, не отнимая губ от ее уст, расстегивал ряд пуговиц на платье, и Мегги не заметила бы этого, если бы ткань не опала под нетерпеливыми руками и тыльная сторона ладони не коснулась груди. Пуговиц было немного, и он быстро справился с задачей, сняв с нее одежду. Все мысли вылетели у девушки из головы, когда рука Эдварда скользнула вдоль тела, погладила округлое бедро и скользнула между ног.
Девушка дернулась, как от ожога! Она не вынесет его ласк, слишком чувствительной и болезненной стала ее кожа. Эдвард случайно коснулся ее груди, и соски сами собой превратились в твердые горошины, вызывая уже тихий стон у него. Но тут палец Эдварда нажал на сосредоточение ее чувственного наслаждения. Мегги дернулась, как от удара, но не посмела закричать или начать вырываться. Она сама прижалась к нему полнее, и ей показалось, что мужчина улыбнулся прежде, чем проник в нее пальцем.
Мегги ахнула и провалилась в бездонную пропасть восторга и удивления. Все происходило слишком быстро! Она буквально взорвалась слепящим экстазом, распространившимся от ее лона и пульсирующим от его пальцев в ней, восхитительно опустошая и возрождая. Мегги пораженно уставилась на него, томными глазами:
- Что это было, Эдвард? – почти шепотом спросила она.
- Пока ничего, - улыбнулся он, осыпая ее лицо нежными поцелуями. – Только начало, девочка моя.
Чилтон отодвинулся от нее, вылез на миг из кровати, чтобы полностью раздеться. Мегги непонимающе нахмурилась: как не кончилось? Но мужчина оказался прав, у нее в животе снова начало закручиваться возбуждение. Она подняла глаза и перестала соображать: Эдвард стоял перед ней полностью обнаженный. Мегги тихо ахнула. Она знала, что он весьма представительный, но не ожидала такого совершенного великолепия. Широкие плечи и грудь, слегка поросшая почти золотистыми волосами. живот Был плоским и упругим, на бедрах виднелись мускулы, перевитые венами – он вел такую же сложную жизнь, как и ее родичи, да и шрамов хватало, но Мегги их просто не хотела видеть. Такая была их жизнь. Его отметины были частью его и не отталкивали. Руки англичанина были руками воина, он сражался тяжелым оружием, и оно оставило на нем свой след.
Но больше всего ее любопытство вызывало интерес и привлекало внимание то, что гордо выступало между его ног. Она опустила взгляд ниже и задохнулась: там слегка подрагивал и гордо выступал длинный и твердый отросток. Боже?! Это и есть мужской член?
- Какой интересный отросток, - пролепетала она. Эдвард на миг замер, не испугал ли он ее своим откровенным поведением? Но ему уже было все равно. Он слишком хотел ее. – Можно я коснусь его?
Со стоном Эдвард упал рядом с ней в кровать, и девушка приняла это за согласие. Мегги накрыла ладонью его плоть, наслаждаясь не только его твердостью, но еще шелковистой гладкостью органа. Он еще был теплым и упругим. Удивительно! Мегги услышала сдавленный стон, жаркий, почти отсутствующий взгляд обжег ее.
- Тебе больно? – испугалась она.
- Нет!
- Хорошо. Я еще не закончила.
Эдвард буквально зарычал, но она не обратила внимания на его трепыхания, с прорвавшимся интересом изучая его уже обеими руками, осторожно потягивая. Мегги изучала его. Каждый раз, когда она разжимала пальцы, член Эдварда пульсировал и твердел. Она обжигалась об него.
- Ты меня убьешь! – простонал он, и Мегги испуганно отдернула от него руки, глядя на него большими глазами.
- Ты же сам сказал, что не больно!
- Не больно! – заверил он. – Я хочу тебя и взорвусь прямо сейчас!
- И чего ты ждешь? – просто спросила она с тонкой улыбкой.
Оба понимали, что страсть достигла предела. Через миг Мегги уже лежала на спине, а он сверху. Не давая ей ни одной секунды на осознание. Он вонзился во влажное, тугое лоно одним безошибочным толчком так глубоко, что его не остановила ее девственность. Боль вторжения стихла быстрее, чем Мегги что-то почувствовала. Ошеломленная, она вцепилась в плечи Эдварда, содрогаясь в конвульсиях обжигающего наслаждения. Девушка выгнулась и громко закричала, подчиняясь его свирепым толчкам, и просто простонала, когда он излился в нее.
Эдвард задыхался, когда откатывался от нее на кровать. У него еще хватило сил, чтобы притянуть ее и обнять. Мегги сонно улыбнулась, усталая и довольная. Сожалений не было, но она не понимала, чем для нее закончится ее слабость. Уже сейчас она готовила себя к разлуке и отдалялась от похитителя, коря себя за слабость. Они ни о чем не договаривались, просто поддались порыву, и она осознавала, что поступила опрометчиво, но уже поздно было жалеть о собственной слабости. Сейчас она ненавидели и себя, и его. Ей нужно найти себя. А Эдвард ей в этом не помощник. Хорошо, что о ее падении никто не узнает.
Глава 8
Мегги и Эдвард позавтракали в столовой, но за столом царила тишина, которую не пытался нарушить ни один из них. Оба чувствовали себя неловко из-за утренних событий, но случившегося уже не исправишь. Эдвард корил себя, что поддался мужскому началу и воспользовался девушкой, чьи мотивы он не понял даже сейчас. Она позволила ему все и отдала самое ценное – свою невинность, но не устроила ни одной истерики и ничем не
