Половину ночи я сплю ужасно, ворочаясь, как принцесса на горошине. Только я далеко не принцесса, а горошина - это мои угрызения совести. Не знаю, почему чувствую себя виноватой из-за сдувающегося Миши. Мне было весело последние восемь месяцев. Хотя, он не жил по соседству со своими печальными щенячьими глазами и очаровывающей сексуальностью.
Мой беспокойный сон стал еще хуже, когда отец завалился домой посреди ночи, натыкаясь на чашки и бутылки, в жопу пьяный. Позже я слышу его рыдания в ванной, где умерла моя мама. Слышать это по-прежнему больно, потому что его слезы - моя вина.
Когда я засыпаю, это заканчивается тем, что я оказываюсь в лучшем за свою жизнь ночном отдыхе. Когда же я просыпаюсь далеко за полдень, чувствую себя свежей и спокойной. Пока не понимаю, почему.
Миша в моей кровати, держит меня в своих длинных, худых руках. Его тело изогнуто вдоль моего, поэтому каждая частица его тела касается меня. Я узнаю его по запаху одеколона, смешанного с мятой и еще чем-то, что принадлежит только Мише. Делаю вид, что сплю, охваченная чудным сном, отказываясь просыпаться пока он не уйдет.
— Я знаю, что ты проснулась, — шепчет он мне на ухо. Его голос хриплый, а дыхание несвежее из-за выпивки. — Так что открой глаза и перестать избегать меня.
— Ты в курсе, что входить в чужой дом без приглашения - незаконно, — говорю я с закрытыми глазами. — И прокрадываться в чью-то кровать - смахивает на извращение.
— Я не входил, я ввалился, — говорит он, развеселившись. Я щипаю его упругую грудь и он смеется. — Вот это моя дерзкая девочка, — он прикасается мягкими губами к моему лбу. — Я скучал по тебе, Элла.
Открывая глаза, я извиваюсь в его объятиях. — Пожалуйста, не начинай. Слишком рано.
Его глаза насторожены, а волосы взъерошены. Он робко усмехается, издавая звук, который проникает в самую глубь моей души. — Притворись, что это все, чего ты хочешь, милая девчонка. Мы оба знаем, что в глубине души ты втайне рада быть прижатой моим телом, — он привлекает меня к своей груди, одновременно обвивая своими ногами мои.
Мои веки трепещут от его тепла. Боже, я так сильно скучала по этому. Слишком сильно, также, видимо, как и мое тело.
— Так куда ты сбежала? — спрашивает он, разрушая мой момент блаженства. — В институт, в Вегасе? Блин, это так удивляет меня, ведь ты никогда не любила учебу.
Мой мозг вернулся к реальности. — Мне не хочется обсуждать это прямо сейчас. Я просто хочу расслабиться летом, а затем отправлюсь обратно в кампус.
Он моргает, и его ресницы касаются моего лба. Его прикосновение отдается теплым покалываем в моих бедрах, и я сжимаю губы, чтобы не застонать.
Он хмурит брови. — Такое чувство, что тебя похитила банда монахинь или что-то в этом роде.
— Возможно, — покорно говорю я. — Если бы это было так, то это никому не повредило бы.
Он обдумывает, и хитрая ухмылка искривляет его губы. — Это не правда. Монахини не занимаются сексом, а я все еще не исполнил мечту всей своей жизни - заняться с тобой сексом.
Я открываю рот, мой язык в ступоре и заряжен таким же извращенным ответом, но я прикусываю его, вспоминая, что больше не такая девушка. — Мне нужно разбудить Лилу. У нее впереди долгая дорога.
Одним стремительным броском я оказалась прижата его телом, а руки - в ловушке над головой. Его глаза, цвета морской волны, изучали мои, и было похоже, что я смотрю в бесконечный океан. Он посасывает свое кольце в губе, погруженный в мысли. — Ты расскажешь мне, милая девчонка, — заявляет он, опуская голову так, что его губы оказываются рядом с моей щекой. — Ты всегда все мне рассказывала.
— Миша, пожалуйста... — я презираю, что говорю, затаив дыхания. — Ты знаешь, почему я ушла. Ты был здесь той ночью... ты видел меня... я не могу сделать этого снова, — тревога сдавила горло, и мышцы напряглись под тяжестью его тела. — Пожалуйста, дай встать. Я не могу дышать.
Он приподнялся на руки. — Ты могла бы поговорить со мной, вместо того, чтобы бежать. И ты знаешь это.
Я потрясла головой. — Нет, не могла. Не в тот момент. Тогда все было иначе. Ты отчасти стал причиной моего побега.
— Потому что ты поцеловала меня? — спрашивает он, понижая голос до хриплого шепота. — Или, потому что я нашел тебя там.... той ночью.
Я сглатываю гигантский комок в горле. Поцелуй был частью этого. Это был поцелуй, который выбил землю у меня из под ног; поцелуй, который лишил дыхания, остановил сердце, и чертовски напугал меня, потому что возникли чувства, которых я никогда раньше не испытывала, те, что застали меня врасплох.
— Я не хочу говорить об этом. А теперь слезь с меня, — я протискиваю руки между нами и давлю ему на грудь.
Он вздыхает и скатывается с меня. — Хорошо, не говори, но это не значит, что ты можешь снова сбежать от меня. Я буду преследовать тебя на этот раз, — угрожает он и, подмигивая, встает с кровати. — Одевайся, я встречу тебя на подъездной дорожке. Ты должна навестить Грейди сегодня.
— Нет, спасибо, — отказываюсь я и натягиваю одеяло на голову. — И я говорила тебе прошлой ночью, что у меня есть дела на сегодня. Кроме того, разве ты не страдаешь от похмелья после прошлой ночи? Ты был просто в хлам.
— Не делай этого, — говорит он, раздраженный. — Не притворяйся, будто ты по-прежнему способна проникать вглубь меня. Тебя не было в течение восьми месяцев, и многое изменилось.
Я потеряла дар речи. — Миша, я....
— Давай, выбирайся из постели. Ты навестишь Грейди, хочется тебе этого или нет. — Он сдергивает с меня одеяло и бросает его на пол, и теперь я лежу перед ним в своих клетчатых шортиках и обтягивающем топе, под котором нет лифчика. Он окинул меня долгим взглядом, с темной, похотливой вспышкой в глазах, и мурашки побежали по всей моей коже.
Я прикрыла себя руками. — Не собираюсь к Грейди. Я только вернулась домой, и у меня здесь есть свои дела.
— У него рак, Элла. — Он отступил к двери, засовывая руки в карманы потертых джинсов. — Так что подними свою своевольную, страдающую от раздвоения личности задницу из постели и навести его, пока еще можешь.
Мои руки опускаются по бокам от меня, как только я сажусь. — Почему никто не рассказал мне?
— Если бы ты хоть кому-нибудь сообщила, где ты была, то мы бы тебе рассказали, — произнес он. — Хотя, я уверен, твой отец знал, где ты была, просто он никогда никому не скажет.
Я этого и не отрицаю.
— Более того, я сообщил тебе это в голосовой почте, которую оставил вчера, — сказал он, глядя на мой телефон, лежащий на столе. — Но полагаю, что ты даже не прослушала её?
Я покачала головой. — Нет, я была слишком удивлена тем, что увидела твой номер на экране.
