стать официальным совладельцем — и это только ради того, чтобы у конкурентов заткнулись рты. Спорить с Долгоруковыми у них ещё кишка тонка. Но дальше так продолжаться не может. Если мы, Долгоруковы, продолжим собственным именем защищать всех, кто действительно приносит пользу стране, очень быстро другие аристократы заявят нам в лицо, что мы отбираем чужую собственность ради собственного усиления. Про меня уже слушки по салонам ходят, что я Шепелеву руки выкрутил!..
Он вскочил с кресла и принялся наматывать круги по комнате, как до этого делала племянница.
— Никто не смотрит дальше собственного носа! — воскликнул он, не сдерживая эмоций. — Они все привыкли, что Россия самая большая, самая сильная, самая богатая. А что все наши успехи — это наследие времён твоего деда, просто наконец-то доведённое до ума, никто и не думает. Всех беспокоит собственный карман, и плевать им, что все запасы прочности уже вышли, и дальше — только стагнация. Но сейчас не XIII век, сейчас только для того, чтобы оставаться на месте, нужно уже не просто идти, а бежать!
Дарья Михайловна смотрела на дядю, обычно такого спокойного, улыбчивого и доброго. И вот эта его злость, сочащаяся с каждым словом, убеждала её, что он говорит искренне. Затем взгляд будущей императрицы скользнул к монитору.
Дядя был совершенно прав. У матери всё это время был доступ к отчётам Тайной канцелярии, к докладам жандармерии. Вся статистика имелась на руках. Но что сделала будущая государыня, чтобы разобраться в собственной стране?
Виктор Павлович остановился у полки с книгами и опёрся на неё локтем. К племяннице он стоял спиной и пользовался этим, чтобы взять себя в руки. Великий князь долго носил всё это в себе, и теперь ему требовалось время, чтобы прийти в себя вновь.
Мать всегда говорила, что Дарья Михайловна будет правительницей. Посвящала в некоторые дела, но то, чем занималась будущая государыня — мелочи. Полезные для репутации, конечно, но годились они для простой царевны. Да её ведь и называли всегда так все вокруг, хотя правильно было — цесаревна, ведь она наследует власть.
А как реальная наследница престола, что она вообще знает о происходящем в мире? Нет, винить мать — это просто и по-детски. Пускай Дарья Михайловна считала, что дядя прав, однако смещать Железную Екатерину пока что было в любом случае рано. Ведь её наследница была абсолютно не готова к власти. Она даже на куклу на троне не годилась!
— Дядя, — обратилась она к Виктору Павловичу.
Тот медленно обернулся, всё ещё с красными пятнами на лице, но уже почти успокоившийся.
— Да, дорогая?
— Я хочу, чтобы вы помогли мне, — произнесла будущая императрица, поднимая взгляд на великого князя. — Я хочу стать настоящей государыней.
Глава 5
Корпус целителей. Иван Владимирович Корсаков.
Очередной день подошёл к концу и снова закончился уж ближе к полуночи. Не будь я дворянином, задумался бы о том, чтобы снять комнату где-то неподалёку и приходить туда отсыпаться. Немало времени на поездки туда-сюда уходит.
Я вышел на воздух и нашёл взглядом машину с гербом нашего рода. Рядом с ней застыл мотоцикл, на сидении которого восседал молодой человек в цветах Лопухиных. Увидев меня, он вытащил из прикреплённой к транспорту сумки письмо и, не дожидаясь, когда я приближусь, поспешил пересечь улицу.
— Ваше благородие! — обратился ко мне мотоциклист. — Иван Владимирович.
Я кивнул ему, но к письму притрагиваться не спешил.
— Велено вам передать, — объявил посыльный. — Вам послание от Лопухина Василия Алексеевича.
Я посмотрел на герб Лопухиных, выдавленный в сургуче. Что ж, было ожидаемо, что одним посещением этой тёплой компании дело не ограничится. Может быть, Дарья Михайловна и отдалилась от меня — тут не важно, по каким причинам — но Василию Алексеевичу меня отпускать уже незачем. Кому не нужен лишний целитель?
— Вот как? — хмыкнул я, после чего всё-таки взял письмо. — А почему не доставили на дом?
— Не могу знать, ваше благородие, — отозвался посыльный, — велено передать лично в руки. Всего доброго!
Он не стал ждать моей реакции, быстро вернулся к мотоциклу и, моментально запустив двигатель, натянул шлем на голову. Я посмотрел вслед удаляющемуся курьеру и вскрыл печать. Понятно же, что срочная доставка подразумевает, что я так же срочно прочту послание.
Внутри оказалась достаточно короткая записка. Но приглашением на приём это не было ни разу. Это был вызов на дуэль, в которой мне предлагалось поработать по профилю. Интересный поворот, у Лопухиных своих целителей нет, что ли?
Убрав послание обратно в конверт, я дошёл до нашей машины и опустился на заднее сидение. Пока автомобиль катился по столице, я раздумывал о том, что такого мог не поделить Лопухин с Кривошеевым. Про последнего я вообще ничего не знал, впервые слышал фамилию. Однако Василий Алексеевич вызвал этого неизвестного мне человека.
Я мог бы отказаться — по любой причине, и Лопухин бы не смог мне ничего предъявить. Всё-таки дуэли не самая приятная часть жизни дворян, да к тому же требуют определённых ходов со стороны жандармерии. Никому не хочется быть обвинённым в убийстве, а значит, кто-то из ведомства великого князя непременно будет присутствовать, чтобы всё подтвердить в случае необходимости. Что это не было убийство, а полноценная дуэль по всем правилам, например.
Ну а меня пригласили тоже совершенно официально — как члена корпуса целителей. Всё одно кто-то из моих коллег обязан присутствовать, а мы с Василием Алексеевичем уже знакомы, и он может быть уверен, что, если потребуется, я раненого точно вытащу. С Ростовой ведь справился. Строго говоря, я и саму дуэль в случае необходимости прервать смогу — Лопухин это вживую видел, когда на нас наёмники нападали.
— Тяжела жизнь молодёжи до сорока лет, — вздохнул я.
— Что-то сказали, Иван Владимирович? — глядя в зеркало заднего вида, переспросил водитель.
— Нет, ничего, мысли вслух.
Он кивнул и полностью сосредоточился на дороге.
Нужно будет поговорить с матушкой, всё-таки меня ещё ни разу на дуэли не приглашали. Посмотрим, что глава рода скажет. Может и запретить, конечно, но это уже вряд ли. Обострять отношения с Лопухиными нам вроде как не с руки.
День сегодня выдался полегче, я даже ни разу не выложился в ноль. Всеволод Серафимович, похоже, решил дать мне выходной, и, судя по тому, насколько я успел его изучить, завтра Метёлкин будет выжимать меня досуха. Впрочем, особняк Мироновых показал, что всё это мне крайне полезно.
Телефон в кармане завибрировал, и я извлёк аппарат.
Долгорукова Д. М.: Добрый вечер, Иван.
