как вы оба шутили на эту тему. Однако тогда это был исключительно юмор, сейчас становится всё серьёзнее.
— Он сделал тебе предложение⁈ — восторженно сияя глазами, воскликнула Катя.
— Нет, — покачала головой Анастасия Александровна. — Он сам вдовец, я вдова. Мы поговорили откровенно. И он предложил мне подумать, нужно ли мне его предложение.
То есть он всё-таки предложил, а матушка отбивается изо всех сил, прикрываясь заботой о детях. Я прекрасно понимаю, как она, должно быть, растеряна сейчас. К чести графа Никитина, давить он не стал, а даёт время нашей матушке подумать. В конце концов, она глава рода Корсаковых, он наследник Никитиных.
Если матушка согласится и даже оставит фамилию или возьмёт двойную, мне придётся становиться главой вместо неё. Потому что Анастасия Александровна перейдёт в другую семью.
И наверняка нарожает Виталию Владиславовичу ещё кучу премиленьких детишек. В том, что дети у такой пары будут милыми, сомневаться не приходится. Наша матушка прекрасно выглядит, граф тоже не страдает от недостатков внешности. Из них получится замечательная пара. Даже безо всякой магии в её возрасте можно рожать одного за другим ещё лет восемь, не опасаясь проблем. А учитывая дар целителя — вплоть до пятидесятилетия, когда это уже станет просто неприлично восприниматься обществом.
— Я прошу вас очень серьёзно всё обдумать, — вздохнула Анастасия Александровна, поочерёдно глядя на нас обоих. — Особенно это касается тебя, Ваня. Если я соглашусь выйти за графа, именно на твои плечи ляжет весь груз ответственности за Катю и все дела Корсаковых. Мой голос может остаться только совещательным.
Сестра, несмотря на серьёзный тон матушки, сидела с блаженной улыбкой, как будто предложение сделали ей. Однако я тоже был доволен. Что ни говори, а если кто и заслуживал счастья, так это наша мать. Пройти через такой ад, лишиться всего, выстоять и поднять двоих детей на достойный уровень — это достойно любых наград.
— Мы подумаем, — заверил матушку я и, взяв её за руку, сжал пальцы самой любимой женщины на свете. — Обещаю.
Катя торопливо закивала. О своих проблемах она уже и думать забыла. И это было прекрасно.
— Так, ну всё, — отстранившись и отведя взгляд в сторону, чтобы мы не заметили, как в её глазах блестят слёзы, решительно заявила глава рода Корсаковых. — Поужинали, всё обсудили, а теперь марш по постелям!
— Да, мам! — хором ответили мы и встали из-за стола.
Поцеловав матушку с двух сторон, мы оба получили по объятию и направились на выход из столовой. Катя вышла первой, я чуть задержался в дверях и обернулся.
— Если ты считаешь, что он достоин твоей руки, мам, соглашайся, — объявил я, прежде чем переступить порог.
Мне навстречу уже шла служанка с бутылкой вина и нарезкой закуски. Пить в одиночестве, конечно, моветон. Однако бокал с сыром после такого нервного вечера — кто матушку осудит?
Улыбаясь, я добрался до нашего этажа и оказался тут же схвачен сестрой под руку. Я не стал изображать сопротивление, так что вскоре мы очутились в её комнате, и Катя решительно заявила:
— Ты должен согласиться!
Я рассмеялся, глядя на неё.
— Что? Я серьёзно! — чуть обиженно заметила Катя.
— Екатерина Владимировна, — максимально официальным тоном заговорил я, — привыкайте обращаться ко мне как к главе рода Корсаковых. Естественно, я не против, чтобы матушка вышла замуж за графа.
Сестра накинулась на меня и крепко обняла. Мне даже показалось, что у меня сейчас рёбра затрещат. Но Катя выпустила меня и, поднявшись на носочки, чмокнула в щёку.
— Спасибо! Спасибо! Ты самый лучший на свете брат!
Улыбаясь, я эффектно подбоченился и, задрав голову, пафосно объявил:
— Я такой, я могу!
Мы ещё немного посмеялись, и я, пожелав сестрёнке спокойной ночи, направился в свои комнаты. Завтра дуэль, а потом целый день лечить пациентов, так что матушка была права — стоило лечь пораньше.
А граф молодец, вовремя сделал свой ход. Вон как матушка с сестрой воодушевились. И даже Варфоломеев вряд ли бы такого успеха достиг. А теперь ни одна, ни вторая о прошлом не думают.
Улыбаясь, я заснул. А уже через несколько часов ехал в парк.
* * *
— Благодарю за то, что откликнулись, Иван Владимирович, — протянул мне руку Лопухин.
— Как и обещал, Василий Алексеевич, — отвечая на рукопожатие, произнёс я. — Если не секрет, в чём причина дуэли?
Наследник Лопухиных и будущий император криво усмехнулся.
— Господин Кривошеев позволил себе лишнее, когда высказывался о Дарье Михайловне, — крайне содержательно поделился со мной Василий Алексеевич. — Как дворянин, я счёл необходимым заставить его извиниться. Слово за слово, и вот мы здесь, Иван Владимирович.
Я кивнул, принимая его объяснения.
Хотя Кривошеев теперь вызывал вопросы. Понятно, что все прочат Лопухину место на троне. Однако заявлять что-то о наследнице престола? Он либо самоубийца, либо конченый псих. Сейчас, если Василий Алексеевич не добьётся извинений, этого Кривошеева начнут таскать по дуэлям все столичные дворяне. Или же жандармы явятся с ордером, чтобы арестовать за оскорбление правящего рода.
— Он бессмертный, что ли? — всё же спросил я, разглядывая подъезжающий на место дуэли внедорожник.
— Вот и проверим, — усмехнулся Лопухин, после чего обернулся к своим секундантам. — Идёмте, господа.
С собой Василий Алексеевич привёл двух дворян, которых я видел у него на приёме. Мы лично знакомы не были, потому обменялись лишь вежливыми кивками. Самому Лопухину тоже было не до представления своих соратников, он явно был на взводе и едва сдерживался.
Из машины выбрались четверо. Представитель жандармерии в чине старшего офицера, пара секундантов и, разумеется, виновник дуэли.
Все вместе мы встретились на середине выбранной поляны. Жандарм окинул взглядом мой китель целителя и довольно хмыкнул.
— Отойдём, господин маг? — предложил представитель силовых структур.
— Конечно, ваше высокоблагородие.
Мы отступили на пару метров в сторону. И пока секунданты заканчивали обсуждать дуэль, старший офицер представился:
— Фёдор Фёдорович Перевязьев.
— Иван Владимирович Корсаков.
— Приятно познакомиться, — заверил меня старший офицер. — Надеюсь, ваши способности нам сегодня не понадобятся.
— Судя по причине дуэли, — я бросил взгляд в сторону Лопухина, едва не бьющего копытом землю, — если Кривошеев переживёт сегодняшнюю дуэль, это быстро исправят.
Перевязьев кивнул и, наклонившись ко мне, шёпотом сообщил:
— У меня в кармане предписание об аресте, — поделился он. — При любом исходе он отсюда не на своей машине уедет.
Наконец, последние формальности были утрясены. Участники разошлись на расстояние двадцати метров — к воткнутым в землю саблям, отмечающим позиции дуэлянтов. Я как-то даже не спросил об условиях, а потому приготовился вытягивать обоих, если потребуется.
Магия обычно была под запретом — слишком разрушительные последствия потом придётся
