Вблизи батистата снова мелькнула красная вспышка. И сразу гондола загудела, будто кто-то ударял по ней снаружи…
Перед иллюминатором повис светящийся мертвенно-зеленоватым светом глаз. Один только глаз, покачивающийся на тонком стебельке. Затем показался конец бугорчатой черной клешни, потом — суставчатая нога.
— Эйриптериус… — прошептала Алан. — Ракоскорпион! Живой эйриптериус!..
Гигантское, свыше двух метров ростом, чудовище, одетое в темно-коричневый панцирь, застыло перед батистатом. Казалось, оно спрашивало, что нужно здесь троим смельчакам?
Наверху, над поверхностью Байкала, светило солнце, скользили чайки…
А здесь, на страшной глубине, только луч прожектора прорезал на несколько метров абсолютную тьму. Столб воды в 867 метров высотою давил на гондолу батистата. На каждый квадратный сантиметр поверхности гондолы давление было равно 867 килограммам. Выйти из гондолы было невозможно, даже если бы крышка люка не была завинчена снаружи, а открывалась бы изнутри, и у людей были бы водолазные костюмы. Вода сплющила бы тела людей, как яичную скорлупу.
Через восемь часов в гондоле должен был кончиться запас воздуха.
— Мы не можем здесь остаться, Алан! — воскликнул Карин. — Мы должны дать знать о врагах… Неужели нельзя ничего придумать для нашего спасения?
Алан тщательно осмотрела в иллюминатор запутавшийся обрывок троса. Он натянулся, как струна, от стального гребня гондолы, к которому был прикреплен, к ходовой части, где в узкой щели между одной из гусеничных лент и направляющим роликом исчезал его оборвавшийся конец.
— А что, если попробовать освободить трос стальной «рукой» батистата? — предложил Карин.
— Она находится на противоположной стороне гондолы и может действовать только перед собой, — ответила Алан.
— Эх, если бы какая-нибудь рыба перегрызла трос! — вздохнул Джек. Алан, что-то обдумывая, посмотрела на него.
— Перегрызть трос… А ведь это мысль! Попытаемся сами сделать это…
Повернувшись к пульту управления, она взялась за рычаг. Гондола вздрогнула, рванулась вперед, остановилась. Алан нажала другой рычаг. Гондола, опять вздрогнув, рванулась назад и снова остановилась.
Вперед — назад. Вперед — назад.
Рано или поздно зубы ходового механизма должны были «перегрызть» конец троса, и тогда батистат будет свободен. Электрической энергии хватит. Но хватит ли воздуха для находящихся в гондоле людей?
Гондола двигалась рывками: вперед — назад, вперед — назад. Приборы вздрагивали.
Для экономии электроэнергии выключили прожектор. За окнами, переливаясь разноцветными огнями, проплывали обитатели глубин.
Многие из них обладают способностью светиться. Сюда, где они живут, не проникает солнечный свет. Своим светом они приманивают добычу, отпугивают врагов или, наконец, просто освещают себе путь.
Искорками блестели маленькие рачки. Отростки над глазами плоских рыб, которых наблюдатели заметили ранее, светились бледно-желтым светом, отражавшимся от их темной спины. Медленно проплыл, шевеля щупальцами, десятиногий моллюск, напоминавший каракатицу. Тело его было усеяно голубыми точками; громадные глаза блестели зеленоватым огнем; собранные в пучок у ротового отверстия длинные щупальца полыхали рубиновым светом. Проскользнула небольшая рыбка, все тело которой, как фонарь, светилось бледно-зеленым огнем, постепенно переходившим в голубой. Дно, по которому то здесь, то там вспыхивали светло-желтые и оранжевые точки, казалось чудесным, необычайным небом.
Гондола продолжала дергаться то вперед, то назад. Джек сидел, зажав голову ладонями рук. Его тело раскачивалось…
Вперед — назад. Вперед — назад. Подводные огни за стеклами иллюминаторов плясали…
Неужели эта попытка освободиться будет неудачна?
Вперед — назад. Вперед — назад. Поток крохотных красных стрел пронесся за стеклом. Следом за ними из темноты мелькнула узкая, сдавленная с боков, морда большой рыбы, с хищной, широко разинутой пастью, сплошь усаженной шипообразными зубами.
Вперед — назад. Вперед — назад.
Карин тщетно пытался найти положение, которое позволило бы хоть на секунду отдохнуть от этой невыносимой качки. Джек не выдержал.
— Алан! Пол минуты…
— Остановить?
— Нет, ни в коем случае! Я начинаю путать слова…
Вперед — назад. Вперед — назад.
Карину казалось, что он сходит с ума. Ритмичный скрип гусениц, равномерное раскачивание гондолы…
Алан действовала механически, словно в кошмаре. Рычаг вперед. Остановка. Рычаг назад. Остановка. Казалось, что весь мир провалился в черную мглу, где вспыхивают голубые и красные огни, и гондола падает в межпланетное пространство, падает без конца, раскачиваясь и скрипя…
Вперед — назад… Вперед — назад… Вперед… Вперед!
Гондола резко рванулась вперед. Стальные зубья механизма перегрызли трос.
Батистат был свободен… Первые минуты пленники Байкала были счастливы уже тем, что прекратилось невыносимое раскачивание. Включили прожектор. В иллюминатор был виден свободно свисавший обрывок троса. Теперь он не доставал до гусениц ходовой части.
Алан занесла в журнал: «Освободились от троса 11,32. Задержка час. Курс на Ю-В»…
Батистат шел вдоль подножия подводной цепи гор.
Колонии мшанок усеивали отроги скал. Красные морские лилии гнездились между ними, протягивая навстречу батистату свои нежные лепестки. Громадные паукообразные крабы, вышиною в человеческий рост, пугливо улепетывали на тонких хрупких лапах в сторону от стального чудовища.
Батистат свернул в ущелье.
— Часа через два будем на берегу, — уверенно сказала Алан.
Вспышка красноватого света озарила внутренность гондолы. Карин, прижавшийся к стеклу, вскрикнул и отшатнулся, инстинктивно закрывая лицо рукой.
Вдруг он рассмеялся. Алан и Джек с удивлением смотрели на него.
— Смотрите! Смотрите! — указал Карин на иллюминатор.
Стая небольших креветок кирпичного цвета плыла рядом с батистатом. Алан отчетливо видела отдельные суставы их тел, длинные усики… Черная зубастая рыбка ворвалась в стаю и погналась за одной из креветок. Обернувшись к преследователю, креветка выбросила облако светящейся красной жидкости. Это было похоже на вспышку магния. Рыба была ослеплена: разевая пасть, тщетно пыталась она найти свою добычу. Во тьме байкальских глубин это средство защиты было так же действенно, как чернильная завеса, выбрасываемая каракатицей в прозрачной воде.
— Вот и разгадка вспышек, — улыбаясь, сказал Карин.
