Неожиданно животное свернулось, превратившись в покрытый панцирем шар.
— Трилобит! — удивленно сказала Алан. — Живой трилобит…
— А это еще что за гадины?
Карин указал на несколько двухметровых темно-серых раковин, напоминающих формой вытянутый рожок. Они двигались толчками, заостренным концом вперед. С другого расширявшегося конца раковины холодно смотрели глаза диаметром в полметра; серо-зеленая голова моллюска была окружена десятком извивающихся щупальцев.
— Это эндоцерасы, — сказала Алан. — Мы видим невероятные вещи! Ведь и ракообразные трилобиты, и головоногие моллюски-эндоцерасы — это давно вымершие животные силурийского периода…
— Мне что-то не очень хочется их видеть, — брезгливо поморщился Карин. — Щупальца… бррр… а глаза… Нет уж, трилобиты, по-моему, и то симпатичнее.
— А что такое силурийский период? — Джек раскрыл блокнот.
— Геология разбивает историю земли на пять частей, называемых эрами. В каждую эру, с момента своего возникновения, животный и растительный мир земли имел свои особые отличные формы. Нас окружают животные и растения силурийского периода — второго из пяти периодов палеозойской эры, существовавшего, приблизительно, триста сорок миллионов лет назад.
В предшествовавший силурийскому период — кембрийский — на том месте, где сейчас лежит Байкал, расстилалось море. В силурийский период оно стало мелеть. Северный материковый щит — выступ первичных горных пород, больше уже не покрывавшийся водой, — стал увеличиваться и положил начало северному материку, в состав которого тогда входили теперешняя Европа, Сибирь и Канада. На этом материковом щите и лежит Байкал. Скалы, которые вы видели на берегах Байкала, — это обнаженные куски щита, первичные горные породы, сглаженные остатки самых древних горных хребтов. Байкал постепенно мелел; обитатели его или погибали или приспосабливались к жизни в новых условиях или, наконец, укрывались в глубоких впадинах дна.
В последний период новой — кайнозойской — эры, четвертичный период, котловина Байкала опустилась. Образовались те глубины, на которых мы с вами сейчас находимся. По-видимому, древнейшие обитатели Байкала скрылись в них. Теперь Байкал открыл нам свои тайны!
— И мы передадим эти тайны нашей стране, Алан!
— Обязательно, Карин.
— Но почему могли сохраниться эти животные именно здесь? — спросил Джек.
— Почему? — Алан заговорила медленно, словно размышляя вслух. — Может быть, играет роль физико-химический состав воды на глубинах или ее исключительная плотность, или… Во всяком случае, какие-то благоприятные условия помогли этим животным существовать и размножаться здесь, тогда как во всех остальных местностях они погибли во время геологических революций. Хотя… кто знает? Может быть, они живут и в неисследованных глубинах океана…
Алан умолкла, потом добавила дрогнувшим голосом:
— Пожалуй, есть еще одна причина, которая способствовала сохранению силурийской фауны именно здесь: ученые установили, что наибольшее сходство с древними, давно исчезнувшими типами, имеют представители фауны, обитающей в пещерах…
— Значит…
— Вы хотите сказать, что…
— Мы с вами, товарищи, невольно проверяем на практике теоретические положения геологии. Мы попали в гигантскую глубоководную пещеру.
ЕСТЬ ОДИН ВЫХОД…
Изумление, вызванное словами Алан, сменилось отчаянием. Батистат — в пещере! Через некоторое время последние сомнения в этом исчезли: прожектор вновь нащупал во мраке гранитные стены; суживаясь вверху, они переходили в мощный, непоколебимый свод.
Теперь надежда на то, что батистат рано или поздно выберется из лабиринта утесов и всползет на берег, должна была отпасть. Как можно надеяться на спасение, если над головой, помимо двухкилометровой толщи воды, еще каменный потолок пещеры?..
И все же Алан надеялась. Все ее мысли были направлены к тому, чтобы найти выход из ловушки, в которой находился батистат.
— Неужели мы погибнем? — тихо проговорил Джек.
— На это мы не имеем права, Джек! Мы не можем погибнуть, — горячо возразила Алан.
В ее словах было напоминание необходимости дать знать наверх о подводных диверсантах. Мысль о том, что тайна останется погребенной на дне, вызывала у Джека желание кричать… Он еле сдерживался…
Алан совещалась с Кариным. Режиссер зажег электрическую лампочку, достал бумагу и, встряхнув вечное перо, склонился над белым прямоугольником.
В зарослях морских лилий и губок, мимо которых полным ходом двигался батистат, тускло поблескивали хитиновые щитки притаившихся животных, порой оттуда высовывалась длинная суставчатая лапа или, вытянувшись на длинном стебельке, следил за батистатом один только глаз неведомого чудовища. На дне, кроме трилобитов, поспешно свертывающихся при приближении батистата, часто попадались родственные губкам археоциаты, с бокалообразными телами; похожими на корни волокнами прикреплялись они к камням.
Глаза трех друзей, против их воли, то и дело обращались к циферблату, показывающему, как таял запас воздуха в гондоле. Его оставалось только на два с половиной часа…
Конца подводной пещеры не было видно. Своды ее терялись вверху, недосягаемые для лучей прожектора. Позади батистата на песке вырастали бесконечные полосы, оставляемые гусеницами.
Как велика эта пещера? Только ли по дну Байкала тянется она или, быть может, простирается и под его берегами? В каком направлении мчался по ней батистат: с юга на север или с востока на запад?
Карин передал Алан конверт.
— Я записал все. что было с нами… Если нам не удастся спастись…
Остановив на минуту машину. Алан молча взяла пакет и вложила его в металлический герметически закрывающийся цилиндр.
Батистат продолжал свой путь. Прошел час. Через полтора часа запас воздуха иссякнет.
Алан не сводила глаз с раскрывающегося перед батистатом ландшафта. Где они находятся сейчас? Может быть, эта пещера — тот легендарный туннель, который соединяет Байкал, по мнению одних, с Японским морем, а по мнению других — даже с Восточно-Сибирским морем. А может быть, гранитные скалы, вздымающиеся справа, служат основанием острова Ольхой или одного из Ушканьих островов?
В семнадцать часов семь минут Алан сказала:
— Своды пещеры начинают понижаться.
Неужели стены этого каменного колодца сейчас сомкнутся перед батистатом? Обводя лучами прожектора все ниже нависающие скалы, Алан тщетно искала выхода…
В семнадцать часов десять минут тихо прозвучал ее голос:
