все еще бунтующий желудок.
— Как долго продолжается вся эта контрабанда?
— Десятилетия. С тех пор, как Империя построила здесь заводы апотов. Люди платят большие деньги за реагенты, прививки и лекарства. Кальциевые прививки для лечения переломов костей, защитные прививки для иммунитета… Если ты сможешь выжить, украв его со склада апота или с баржи, и, если ты сможешь добраться до реки Асигис на западе и продать его тамошним лодочникам, ты можешь разбогатеть.
— А эти контрабандисты когда-нибудь убивают?
— Раньше они этого не делали, — сказала она. — Но за последние два года ситуация стала намного хуже. Иногда баржа исчезает, и мы никогда не находим команду. Иногда они осыпают инженеров и их вьючных животных стрелами, а затем в суматохе забирают груз. Однако мы не менее безжалостны.
Я изучил ее лицо и не усомнился в этом.
— Почему Империя никогда не заботилась об этом? — спросил я.
— Во-первых, Ярроу — это не империя, — сурово сказала она. — Или пока нет. Хотя делегация Казначейства работает над тем, чтобы это изменить. Но до этого времени король Лалака все еще формально является правителем этого королевства. Это усложняет соблюдение имперских правил.
Я поднес чашку к губам, задумался и поставил ее обратно.
— Но это еще не все.
— Да. Потому что многие контрабандисты — жители Пифии и Ярроу. — Холодная улыбка. — Как и я. И, как и я, они знают джунгли и воды. Вот почему так много стражей уроженцы Ярроу. Кто еще мог бы охотиться на них?
— Что ты об этом думаешь?
— О чем?
— Обо всем этом. О том, что империя захватила Ярроу. Заводы работают почти столетие, верно?
— То же самое, что и большинство жителей Ярроу, — просто сказала она. — Я думаю, что это было соглашение короля, заключенное с империей в отношении королевских земель давным-давно.
— Разве это не ваши земли?
Сдержанная улыбка.
— Сказано человеком, который никогда не знал короля.
ЕЩЕ ОДНА КАРТА, еще один почти безымянный участок джунглей. Мало отправила в рот последнего морского гребешка и скептически оглядела меня.
— Итак. Ты… из Специального подразделения? Что это, собственно, такое?
Я поморщился, вспомнив свой неприятный разговор с мадам Поскит.
— В каждом иялете есть небольшой штат офицеров, не прикрепленных к какому-то конкретному месту. Персонал, направляемый для решения сложных или необычных ситуаций. Инженеры, Апоты, Легион — и Юдекс. Эта смерть была признана необычной. И вот я здесь… — Я сделал еще один маленький глоток бульона, — …во всей красе.
Она потерла край миски испачканным грязью пальцем, затем слизнула с него масло.
— Если ты сможешь понять, как мертвец может проходить сквозь стены, я назову тебя поистине прекрасным.
— Будем надеяться. Пожалуйста, приходи ко мне домой на рассвете, Мало. Тогда посмотрим, какую задачу поставит перед нами мой командир. Хотя я подозреваю, что она пошлет нас в банк Казначейства.
— Сможет ли она что-нибудь из этого понять? — спросила Мало.
Я допил свою чашку слабого алковина и задумался.
— Честно говоря, — сказал я, — есть большая вероятность, что она разберется с этим к вечеру.
Мало уставилась на меня.
— Что?
Я пожал плечами.
— Ты говоришь честно? — спросила она.
— Да. Я даю… ну, шесть из десяти, что она найдет решение по крайней мере к завтрашнему утру. Может быть, семь.
— Если ей нужно так мало времени, чтобы понять это, зачем вообще приезжать сюда? Почему бы не отправить письмо?
Я подумал об этом.
— Наверное, чтобы попробовать новую еду. Или, может быть, чтобы наказать меня.
ГЛАВА 7
| | |
МОЕ ЖИЛИЩЕ НАХОДИЛОСЬ в центре Нового города, среди многих офисов иялетов, управлявших многочисленными имперскими предприятиями в Ярроудейле. Это было одно из самых скромных зданий, но достаточно симпатичное, и все же, приблизившись, я заметил мальчика-портье, который стоял снаружи и беспокойно расхаживал по переулку.
Заметив меня, он подбежал ко мне с раскрасневшимся лицом.
— Сигнум! — позвал он. — Сигнум, сэр, вы… вы Юдекс? Не могли бы вы мне помочь, пожалуйста, сэр?
— Возможно, — сказал я озадаченно. — В чем дело?
— Это, э-э, другой офицер Юдекса, сэр.
У меня сразу упало сердце.
— О. Что она натворила?
— Видите ли, она в патио, и этот… этот запах, сэр. Она ест, но… Но запах от этого ужасный, и я не знаю, что делать!
Я вздохнул.
— Пожалуйста, показывай дорогу.
Я последовал за портье за угол здания. Ветер слегка усилился, и я уловил сильный, ядовитый аромат гниющих морских обитателей. Мы обогнули угол, и я остановился.
На холме, с видом на залив, было устроено патио, выложенное плитняком, с плетеными стульями и столом. Когда-то, должно быть, это было веселое зрелище, но теперь оно исчезло, потому что превратилось в кладбище устричных раковин.
Почти половину патио закрывали груды сверкающих панцирей, корок и перламутра, лужицы мутного устричного ликера, подсыхавшие под лучами заходящего послеполуденного солнца. Я с трудом мог их сосчитать: было, по крайней мере, несколько сотен устриц. Груды раковин плавно вздымались, окружая чайный столик в центре патио, почти как насыпь, и именно там, рядом с мокрым мешком с неочищенными моллюсками, сидела, сгорбившись, мой командир, иммунис Ана Долабра, разделывая очередного моллюска тупым ножом.
— Они все начинают гнить, — заскулил портье рядом со мной. — К нам уже поступили жалобы от офицеров из других номеров! Патио будет вонять еще несколько дней, если мы не уберем этот мусор в ближайшее время, но она не хочет остановиться и переехать в другое место, и то, что она мне наговорила, сэр…
Я наблюдал, как Ана вскрыла скорлупу, вынула мякоть изнутри, с чавканьем отправила ее в рот и бросила скорлупу через плечо. Хотя мой желудок в основном восстановился, от этого зрелища — вкупе с ароматом столь зловонной морской живности — в нем снова заурчало.
Бледная голова Аны поднялась. Она шмыгнула носом, затем медленно повернулась ко мне лицом, хотя и не могла меня видеть, потому что ее глаза были завязаны толстой красной повязкой. Как обычно.
— Дин! — весело воскликнула она. — Ты вернулся!
— Да, мэм, — вздохнул я. Я отпустил мальчишку, затем обошел груды ракушек, хрустя ботинками по каменным плитам, пока не остановился у нее за спиной. — Но, мэм, владельцы попросили меня…
Она подняла палец.
— Сначала! Скажи мне, Дин, как далеко отсюда до моря?
Я взглянул на береговую линию:
— Несколько лиг. Может, меньше. Но что…
— У меня есть просьба, — сказала она. — Я хотела бы узнать, не мог бы ты спуститься к воде, желательно в такое место, где нет водорослей, и принести мне ведерко морской воды. — Она улыбнулась
