изрядная доля лицемерия, рассмеялся и принялся варить кофе.
6
На следующее утро купаться с Алексеем Алексеевичем увязалось чуть ли не все ночное общество. Любивший поспать Юра пошел потому, что так захотела Надежда, Нахапаров – потому, что с этого дня решил провозгласить себя адептом исключительно здорового образа жизни, Ольга с Борисом пошли просто так, за компанию, и только Ира заявила, что расстреляет из гитары каждого, кто попробует ее поднять до восьми часов утра.
Купаться решили в бухточках рядом со спасательной станцией, поскольку обществу почему-то подумалось, что оккупировавшая их торговля обязана в столь ранний час пребывать в объятиях Морфея.
Однако, как выяснилось, идея здорового образа жизни глубоко внедрилась в широкие торговые массы. Первая же особь рода человеческого, на которую они натолкнулись, спустившись вниз, оказалась той самой дамой с распятием, что так энергично протестовала против наличия у Алексея Алексеевича менталитета.
Монументально возвышаясь над несколькими своими товарками, обладавшими значительно более скромными габаритами, она величественно растирала полотенцем свои многочисленные подбородки.
Увидев выходящую на пляж компанию, она немедленно обратилась к товаркам, как бы продолжая ранее начатый разговор, и изрекла, возвысив голос до пределов возможного:
– И вообще, настоящие, э-э, гастрономы пьют кофе не только без конфет, но вовсе без ничего. Он, – местоимение “он” она выговорила с особенным удовольствием и даже с неким шиком, – он так гораздо вкуснее. Гораздо!
Высказавшись, она развернулась с грацией ИЛ-86, выползающего на взлетную полосу, и сверху вниз вонзила в Бориса презрительный взгляд.
– Так то гастрономы, – вздохнул Борис с завистливым сожалением, – а тут, как на грех, собрались одни универсамы.
Дама негодующе фыркнула ему вслед.
–Ты не язви, не язви, – сказала Ольга с коротким смешком. – Ты лучше посмотри вон на ту, пухленькую. Как раз в твоем вкусе. Ну, и что же ты? Вперед, в атаку. Неужто тебя смущает присутствие жены?
– Ваши инсинуации, мадам, – с достоинством изрек Борис, – мы отвергаем с негодованием и где-то, может быть, даже с презрением. Женщины с крестом на шее для меня не существуют.
– Это еще почему? – удивился Алексей Алексеевич.
– Они меня пугают, – ответствовал Борис. – Я теряюсь в их обществе. Я просто не знаю, как с ними разговаривать. Представьте себе, я ей: “Моя ласточка, моя душечка, взгляд суровый свой прогони”, а она осенит меня размашисто крестным знамением и заявит: “Изыди, искуситель, сатана прелюбодейная, адюльтерная!”.
– А как же, к примеру, Ира? – настаивал Алексей Алексеевич. – У Иры, вон, тоже крестик?..
Нахапаров смотрел на Бориса во все глаза.
– Это надо же такое… заферлупонить… " Отвергаем с негодованием и презрением…" Давненько я этой формулировочки не слыхивал. Сразу же заорать захотелось как в те далекие времена: "Спасибо великому Сталину за наше счастливое детство!" Хотя… возможно, еще и не то услышим. Все может быть. Как поется в старой песенке: "В воздухе пахнет грозой".
– А то, что происходит в стране сейчас, Вам нравится? – с вызовом спросила Надежда.
– Смотря что Вы имеете в виду, – серьезно ответил Нахапаров. – Если демонтаж…
– Я имею в виду развал великой державы, к которому ее ведет нынешнее руководство, – запальчиво заявила Надежда. – Государства преходящи, страна вечна. Наши предки создали ее такой – от Балтики до Тихого океана и от Новой Земли до Кушки. Кто мы такие, чтобы разрушать дело их рук?
– Империи не вечны, Надя, – умиротворяюще вздохнул Нахапаров.
Надежда картинно вздернула бровь.
– Ну уж Вам-то такое говорить никак не пристало. Вы же умный человек. Это Союз-то империя? Тогда о каком таком суверенитете рассуждает Верховный Совет России – метрополии этой самой империи? Кстати сказать, где Вы видели империи, в которых колонии живут за счет метрополии? В которых метрополия развивает промышленность в колониях и обучает национальные кадры, надрываясь, кстати сказать, развивает… вместо того, чтобы использовать эти самые колонии в качестве сырьевых придатков? Нашли империю.
– Вы член партии, Наденька? – спросила Ольга.
– Да, – с вызовом ответила Надежда.
– И не собираетесь выходить?
– Я не проститутка, какого бы мнения на этот счет не придерживались некоторые из присутствующих.
– Что же Вы так волнуетесь, Наденька, поберегите нервы, – с умиротворяющей улыбкой сказал Борис. – Тем более, если, как Вы говорите, страна вечна.
– Это задевает меня очень сильно, – сказала Надежда, – извините, но шуток на это тему я принять не могу. И напрасно вы, демократы, выводите себя генетически от белого движения. Белое движение объединяла отнюдь не идея Учредительного собрания и, уж конечно, не монархическая идея, а идея единой и неделимой России. Меттер в воспоминаниях описывал, как чекисты после войны допрашивали в Чехии старых белогвардейцев, и те прямо говорили – если бы знали, что все заявления о самоопределении вплоть до отделения есть пустая риторика, никогда бы не стали воевать против…
– Значит, по-вашему, в Прибалтику надо вводить танки? – насупясь, перебил ее Нахапаров.
– А Вы знаете результаты референдума, в том числе и по Прибалтике?
– И все-таки? Вы не ответили на мой вопрос.
– Физическая сила, увы, пока еще остается самым убедительным аргументом для демагогов, которые пробрались к власти и не желают слушать собственный народ. Это не мною придумано. Национальные корни для них всего лишь мелкая монета разменная в своекорыстных интересах.
– Это точно, – хмыкнул Юра. – Горячим прибалтийским парням в ООНах сидеть захотелось. Лично.
– Вот видите, – сказал Нахапаров, – даже эта милая девушка… Ах, как соблазнительно решать споры кулаками. Только в этом деле есть одна закавыка: все страдания при такого рода “разборках” почему-то достаются именно на долю народа. Того самого народа, во имя которого… М-да.… То ли еще будет, ой-ей-ей. Кстати, я вспомнил, где я Вас видел, Надя. Ведь Вы с телевидения? С первого канала? Мы как-то раз встречались у…
– Я помню, – резко перебила его Надежда.
– Ну и вообще, – снова вмешался Юра, – прямо уж так-таки сразу и танки? Один мой дружок пописывает стишки. И у него есть строки:
Чтоб с кулаками брат не лез на брата,
Им пальцем пригрозить достаточно вполне,
Его расположив на спуске автомата…
Компания будто взорвалась единодушным воплем. Сгрудившись у самой кромки воды и совершенно позабыв о своей изначальной цели, все гомонили разом, размахивая руками и перебивая друг друга. Нахапаров, с видимым трудом проглатывая рвущиеся с языка непечатные эпитеты, орал о том, что эти два… деятеля… из-за своих амбиций не могут договориться друг с другом, а все хрупкое здание перестройки, между тем, готово рухнуть, о чем и предупреждал Шеварднадзе публично. Надежда втолковывала Ольге свое весьма нелестное мнение по поводу “так называемых национальных элит”: “Когда турки
