вокруг лагеря, чтобы как-то провести время. Около канцелярии я увидел длинную очередь людей, оформлявших свое выбывание из процесса отбора. Это были те, кто не сдал тесты на физическую подготовку или плавание. Я удивился, какого хрена они прибыли сюда, если даже оказались не в состоянии выполнить простые физические упражнения. Некоторые из парней приехали сюда из подразделений, дислоцировавшихся в Европе, — достаточно дорогая поездка, чтобы вылететь с отбора в течение первых нескольких часов.
Я услышал, как пара парней из спецназа ворчала, что это несправедливо и им следует разрешить пройти повторное тестирование. В одном из людей в очереди на отправку «домой» я узнал сержанта первого класса, которого встречал в 25-й дивизии, дислоцированной на Гавайях — в прошлом году мы вместе проходили курсы повышения квалификации сержантов сухопутных войск. Мы кивнули друг другу в знак взаимного признания, но он не выглядел как человек, которому хотелось поговорить.
*****
Когда перед ужином я оттащил свой рюкзак на весы, они показали сорок два фунта. Я отнес его обратно в казарму и добавил, как мне показалось, еще около трех фунтов, а затем прикрепил к стенкам рюкзака внизу две фляги с водой. Я хотел иметь возможность добраться до них, не снимая рюкзака. И еще я хотел, чтобы мой вес был немного больше, чем предписано, на тот случай, если весы окажутся немного не в порядке.
Также я обычно носил РПС — ременно-плечевую систему. Она состоит из ремня с плечевыми лямками, к которому присоединяются подсумки для магазинов и аптечки первой помощи, компас, фонарь-стробоскоп, нож или штык-нож, фляги и другие необходимые мелочи. РПС — это ваша боевая экипировка; это способ переноски своих боеприпасов и предметов, необходимых для ведения боя и выживания в нем. Полностью укомплектованная для боя, она весит около сорока фунтов. Затем поверх РПС надевается рюкзак. Но в инструкциях, вывешенных на доске объявлений, ничего не говорилось об РПС, а я намеревался в точности следовать инструкциям.
В 18.30 мы сели в грузовики и отправились в путешествие по Форт-Брэггу. Некоторые из местных парней сказали, что мы находились на Чикен-роуд, — широкой песчаной танковой директрисе, прямой, как стрела, идущей через редкие сосны и низкорослые дубы на однообразных песчаных холмах. Я никогда не видел более уродливого места. Мы тряслись и раскачивались, окутанные туманом из песчаной пыли, взбитой грузовиками.
Примерно через тридцать минут мы остановились на перекрестке, где спешились. Сержант-майор Шумейт стоял неподалеку, наблюдая за нами с вызывающей ухмылкой.
— Прекрасно! Так, все собрались вокруг, строиться не нужно… Сойдет и группа, черт возьми, — произнес он, когда мы схватили свои рюкзаки и образовали полукруг вокруг него.
— Итак, наша маленькая счастливая группа стала немного меньше, чем была сегодня утром, не так ли? — спросил Шумейт. — Что, нет комментариев? Тогда продолжим. Нынешнее упражнение — восемнадцатимильный марш с рюкзаком. Мы называем его так, потому что отсюда до финиша ровно восемнадцать миль,12 и во время марша вы будете нести рюкзак. Вы должны выполнить марш за минимально возможное время. Держитесь этой дороги. Предложений от незнакомцев вас подвезти не принимать! Друг другу не помогать! Вдоль маршрута будут находиться инструкторы, у них в руках будут ХИС зеленого цвета.13 По окончании марша сообщаете им свой цвет и номер. Финиш находится там, где эта дорога упирается в Кинг-роуд, там будут проверяющие, которые отметят ваше время. На маршруте будет вода. В любое время вы можете сойти с дистанции, для этого достаточно сообщить любому инструктору свой номер и цвет и сказать: «Я добровольно ухожу». Он не будет задавать вам никаких вопросов. Если желаете уйти прямо сейчас, просто останьтесь стоять на месте, когда остальные уйдут.
Никто не пошевелился и не произнес ни слова.
— Поскольку никаких вопросов нет, — он посмотрел на свои часы, — старт через две минуты. Направление марша — на север. — Он указал в направлении, откуда мы приехали.
— Я не буду стрелять в воздух из стартового пистолета или что-то в этом роде. Надевайте свои рюкзаки и начинайте идти, когда я дам вам команду. И… всего вам хорошего.
Последнюю часть фразу я пробормотал себе под нос вместе с ним.
Восемнадцать миль. Мне было интересно, как им пришло в голову такое расстояние. Это казалось немного странным. Норматив для двадцатимильного марш-броска в батальоне рейнджеров составлял шесть часов, и это с оружием, полной боевой выкладкой и стальным горшком, закрепленным на голове.14 Сейчас я был намного легче, и это был ночной марш в прохладный, сухой вечер. Можно было бы попытаться преодолеть дистанцию за четыре с половиной часа. Это будет соответствовать скорости в четыре мили в час или миле на каждые пятнадцать минут. Нет, слишком быстро. Я не могу это сделать, не перейдя на бег, а я не собираюсь бежать. Пять часов стало бы неплохим временем.15 Я был уверен, что ни у кого в армии не было более быстрого норматива для марша, чем у рейнджеров.
Шумейт крикнул: «Вперед», — и мы отправились в путь. Примерно дюжина или около того парней перешли на бег, большинство попарно. Еще одна группа примерно из тридцати человек сорвалась с места, двигаясь быстрым шагом. «Каждому свое», — подумал я и сосредоточился на том, чтобы поймать свой темп и поудобнее устроить рюкзак на спине. Через несколько минут толпа у стартовой линии разошлась, и у меня появилось пространство, чтобы установить свой темп марша.
Восемнадцать миль — это долгий путь, вы не можете преодолеть его в спринте. Когда я заканчивал курсы пловцов сил спецназа/разведчиков в Греции в 1972 году, это была дистанция выпускного экзаменационного заплыва. Потом я кое-что вспомнил. Кантри Граймз, человек, который пригласил меня на отбор, был старшим инструктором, когда я посещал этот курс.
Примерно через две мили я разогрелся и начал хорошо передвигаться. Я люблю ходить. Дыхание синхронизировано с движением рук и ног; рубашка и ширинка расстегнуты, чтобы позволить воздуху циркулировать — все это дает приятные ощущения. Во время долгого, трудного марша мой разум отключается, и тело переключается на автопилот. Это дает возможность побыть наедине с самим собой в высоко социализированном в иное время военном сообществе. Такое также происходит, когда я вынашиваю некоторые из своих лучших замыслов и схем.
На протяжении четырех миль я догонял и обгонял некоторых бегунов. Я планировал идти в течение двух часов, прежде чем сделать передышку, а потом начать делать перерыв на несколько минут каждый час. Стало
