Трудно читаются пп. 78–82, посвященные «истинным естественным хроническим болезням, которые развиваются вследствие хронического миазма». Деление болезней в зависимости от типа миазма (сифилис, сикоз, псора) современному читателю не без основания представляется архаичным. Но сегодня ясно, что речь идет не о классификации заболеваний, а о типах реагирования на болезнь. Каждому типу реагирования более всего подходит определенная группа гомеопатических лекарств, что уточнялось и расширялось последователями С. Ганемана. Хотя при выборе лекарства решающее значение имеет принцип подобия, дифференциация больных по особенностям их реагирования в условиях патологии не лишена смысла.
После открытия бледной спирохеты и выделения сифилиса в оформленную нозологическую форму для группы внешне сходных заболеваний гомеопаты употребляют термин сифилинии. Люетический способ реагирования характеризуется тенденцией к деструкциям, повреждениям с изъязвлением и разрушением, дистрофическими явлениями, патологическими выделениями, поражением клапанов и мышцы сердца, параличами и т. д. При лечении больных с патологией этого типа используют гомеопатические препараты ртути, мышьяка, кремния, золота, хрома, йода и др. с подбором по принципу подобия.
Для сикотического миазма характерны избыточный тип реагирования, тенденция к разрастанию тканей и отложениям, гипертрофии, гипертония, атеросклероз, образование камней, бородавки, кондиломы и др. Пациенты этого типа подвержены неврозам, навязчивым идеям, сомнениям; вместе с тем они динамичны, предприимчивы, хвастливы. При гомеотерапии таких больных используют препараты туи, серной и азотной кислот и др.
Хронический миазм псоры «в бессчетное количество раз значительнее и важнее» двух предыдущих, проявляясь «в бесчисленных болезненных состояниях, которым подвержен человеческий род». В обобщенном виде болезни типа псоры характеризуются функциональной слабостью органов и систем организма, каким-либо дефицитом, гипотрофией, гипотонией. Часто встречаются признаки аллергии, нейроциркуляторных расстройств, эндокринных нарушений, реакции кожи и лимфатических узлов. Пациенты типа псоры обычно скромны, педантичны, пугливы. При лечении больных этого типа используют многочисленные препараты, включающие «строительный материал» организма — калий, натрий, магний, фосфор, кальций, серу, цинк и др., также с выбором по принципу подобия и с учетом конституционального типа.
В «Органоне» уделено внимание технике сбора анамнеза и обследования больного с целью «точного воссоздания картины заболевания (пп. 83-104). Спонтанный рассказ больного и его родственников дополняется последующим направленным расспросом. Определен порядок записей выявляемых жалоб и симптомов «в тех самых выражениях», которые использовал пациент. Вопросы предлагаются больному в такой форме, чтобы вынудить его не ограничиваться ответом «да» или «нет», а «входить в подробности описываемых явлений». Не рекомендуется во время начального рассказа больного прерывать его вопросами. «Каждый вопрос прерывает ход мысли рассказчика, и все, что он хотел рассказать сначала, уже не будет передано теми же словами». Современный врач с интересом ознакомится с техникой непрямого расспроса больных, рекомендуемого С. Ганеманом (пп. 83, 84). Наряду с объективными данными учитываются детали поведения больного на приеме у врача (п. 85). Автор советует «уделять внимание мельчайшим подробностям каждого случая», которые «нередко очень полезны для определения выбора средства», «то есть являются характерными» (п. 95). Это имеет особое значение для лечения больных хроническими заболеваниями. Острые «коллективные», или эпидемические болезни, также могут соответствовать «подходящим гомеопатическим средствам» при условии изучения «полной картины болезни», что может быть достигнуто изучением многих пациентов разной конституции (п. 102). Иными словами, при гомеотерапии хронических заболеваний доминирующее значение имеет выбор медикаментозных средств по подобию «лекарство — больной», а острых — по подобию «лекарство — болезнь».
В пп. 105–145 «Органона» описаны принципы и рекомендации по испытанию действия лекарств на здоровых людях с целью «приобретения знания об инструментах, предназначенных для лечения естественных болезней». С. Ганеман был первым, кто открыл этот путь изучения «патогенетического воздействия каждого лекарственного препарата» или, как сейчас говорят для краткости, патогенеза гомеопатического лекарства. «Каждое лекарство оказывает на тело человека свое особое действие, которое любое другое лекарственное вещество иного типа не производит точно таким же образом» (п. 118). Иными словами, каждое средство имеет свои отличительные черты действия на организм, или, как говорил И. П. Павлов, «свою физиономию».
Патогенезы лекарств, приводимые в руководствах по Materia medica, построены на обобщении результатов испытаний их действия на здоровых людях и данных токсикологии, то есть дается обобщенная патофизиологическая картина. Между тем «некоторые симптомы вызываются лекарствами более часто, то есть у многих людей, другие — более редко, или у немногих людей, некоторые — только у очень немногих здоровых людей» (п. 116): Вот почему «все элементы болезни, которую может вызвать данное лекарство, могут быть выявлены только путем многочисленных наблюдений за подходящими для этой цели лицами обоих полов и различной конституции» (п. 135). «Мы только тогда можем быть уверены, что лекарство тщательно испытано… когда последующие экспериментаторы смогут заметить мало нового в их действии». С другой стороны, при назначении выбранного по принципу подобия лекарственного средства у больного могут отсутствовать отдельные симптомы, входящие в лекарственный патогенез. Заболевание и воздействие лекарств — динамические аналогичные процессы, но не с абсолютным совпадением симптомов. Лучшим испытателем лекарств является «здоровый, непредубежденный, тонко чувствующий врач» (п. 141). Как известно, С. Ганеман испытывал лекарства на самом себе, своих близких и друзьях. Он полагал, что из Materia medica «должно быть строго исключено все, что является предположительным, голословным или воображаемым; все должно быть чистым языком природы, внимательно и честно вопрошаемой» (п. 144). С. Ганеман считал, что «для каждого из беспредельно большого числа болезненных состояний, существующих в природе», может быть открыто одно действенное гомеопатическое средство, «соответствующий искусственный (лечебный) болезнетворный аналог» (п. 145). «Остается только несколько болезней, для которых отсутствует хорошо соответствующее гомеопатическое средство», — указывает автор. Два последующих столетия не подтвердили это оптимистическое утверждение. Как и любой лечебный метод, гомеотерапия имеет свои пределы и возможности.
В последующих параграфах «Органона» подробно разбирается тактика гомеотерапии. При легких заболеваниях никаких лекарств не требуется, и «незначительное изменение диеты и режима обычно оказывается достаточным» (п. 150). Успех гомеопатии основывается на выборе «наиболее поразительных, единственных, необычных и специфических (характерных) признаков и симптомов». Напротив, «более общие и неопределенные симптомы: потеря аппетита, головная боль, слабость, беспокойный сон, недомогание и т. д. заслуживают лишь небольшого внимания» (п. 153). Правильно выбранное гомеопатическое лекарство содержит в своем патогенезе именно эти особенные отличительные симптомы, которые присутствуют в клинической картине больного «в наибольшем количестве и в наибольшем сходстве» (п. 154).
Как правило, гомеопатическое лечение проходит «без каких-либо серьезных нарушений» (п. 155). В ряде случаев выбранное средство «вызывает что-то вроде небольшого обострения», что воспринимается пациентом как усиление его собственной болезни. По мнению С. Ганемана, «в действительности это не что иное, как чрезвычайно похожая лекарственная болезнь, в какой-то степени превосходящая по силе исходное заболевание» (п.157). «Легкое гомеопатическое обострение» рассматривается как благоприятный признак. Весь опыт практической медицины подтверждает существование прогностически благоприятных первоначальных обострений болезни после первых воздействий лечебного фактора, например физиотерапевтических процедур, хотя генез этих обострений может быть объяснен иначе. При оставшейся симптоматике заболевания последовательно подбирают другие, более подходящие гомеопатические средства.
Современный врач с пониманием встречает утверждение С. Ганемана, что так называемые местные болезни, если только «они вызваны не каким-либо внешним проявлением, имеют внутренние причины; их источником является некое внутреннее заболевание» (п. 187). «Ни сыпь на губах, ни панариций не могут возникать без предыдущего и одновременного внутреннего нездоровья». «Местное поражение зависит только от болезни остального тела и должно рассматриваться как неотделимая часть целого, как один из самых значительных и сильных симптомов болезни в целом» (п. 193). «Застарелые язвы на ногах ухудшаются, пока не вылечена внутренняя псора, твердый шанкр усиливается, пока внутренний сифилис остается неизлеченным, остроконечная кондилома расширяется и разрастается, пока не вылечивается сикоз» (п. 201). Сквозь архаичные термины и понятия до современного читателя доходят глубокие опережающие время мысли С. Ганемана. «Всякое истинное лекарственное лечение наружной болезни… должно быть направлено против целого, должно способствовать уничтожению и лечению общего заболевания с помощью внутренних средств» (п. 190). Только местное применение лекарств лишь «загоняет» местное поражение внутрь организма (п. 202).
