По крайней мере, на этот раз пташка хотя бы хорошенькая.
На отвилке к Шикасу располагался небольшой придорожный рынок. Брита отправилась прикупить овощей и зелени, а Конан перебросился парой слов с торговцем одеждой, расспрашивая, правильно ли они едут.
– Ага. Точно. Это дорога на Шикас, – сказал Конану торговец. – И будь я на вашем месте, я не сворачивал бы на нее, а ехал прямо до Шамара. Шикас – плохое место.
– Я обожаю плохие места, – сказал ему Конан.
– Я тоже. И не без оснований. Но Шикас – это не просто плохое место. Это ОЧЕНЬ плохое место. Это ужасное место.
– И чем же оно столь ужасно? – спросил Конан.
– Я мог бы потратить целый день, рассказывая тебе об этом. Только когда ты туда приедешь, ты очень быстро сам все поймешь и узнаешь. Удачи тебе!
Конан вскочил на коня, вскоре и Брита присоединилась к нему. В ее узелке были теперь свежие фрукты, и он стал тяжелым. Конан усадил ее в седло перед собой и, свернув с большака, направился к Шикасу. Глаза Бриты сияли. Она казалась возбужденной и будто бы даже веселой.
– Что ж это ты так развеселилась? – спросил он.
– Я поговорила кое с кем из торговцев, – ответила она. – Они сказали, что несколько дней назад со стороны Тарантии к Шикасу проехали двое. Я попросила их описать этих путников. Судя по всему, это не кто иной, как Асдрас и Илла.
– Ну, это уже кое-что, – пробормотал Конан. Впрочем, он не слишком тешил себя надеждами касательно успеха того дела, что затеяла Брита.
Уже под вечер они остановились на вершине холма, откуда открывался вид на Шикас. Для города со столь дурной репутацией открывшийся с холма вид был слишком уж благообразен. Очертания города имели треугольную форму. Две реки сливались, образуя вершину треугольника. Основанием треугольника служила стена, построенная между двух сливающихся рек. Перед стеной был выкопан ров, соединяющий реку Фури, текшую на востоке, с Оссаром на западе. К северу от стены каменный арочный мост соединял оба берега Фури. В удалении, на противоположном берегу Оссара, Конан мог различить какие-то строения.
Должно быть, это серебряные рудники, подумал он.
– Ладно, нет смысла ждать, – сказал он и направил коня вниз по склону холма.
Глава третья
ГОРОД НЕГОДЯЕВ
Подковы гулко простучали по каменному мосту. За мостом дорога сворачивала вправо. Примерно через четверть лиги она упиралась в ворота в городской стене. Перед воротами Конану пришлось остановить коня. Стражник – необыкновенно неряшливый и грязный мужичонка пристально уставился на путников.
Кирасу этого вояки, похоже, не чистили ни разу с того дня, как она создана; шлем измят. Стражник опирался на алебарду – почтенную старушку, которой на вид было лет сто, не меньше.
– Кто такие? – спросил стражник.
– Конан из Киммерии и Брита из Тарантии, – отвечал Конан. – Мы прибыли в Шикас по личным делам и ничего противозаконного не замышляем.
– Ты что, думаешь, это кого-нибудь волнует – законны твои дела или нет? Через эти ворота мимо меня проходили негодяи любого сорта и пошиба, каких только можно себе представить. Кое-кто из них уносит свою задницу через эти же ворота. Но большинство покидает наш гостеприимный городок по реке, кверху брюхом.
Даже с высоты седла Конан легко улавливал кислый винный перегар, исходящий от стражника.
– Нам-то что до этого, – отозвался киммериец. – Слушай, ты так и будешь стоять тут столбом или все-таки посторонишься и дашь нам проехать?
– Въездная плата – две серебряных марки, – буркнул стражник.
– Марка в пользу города и марка в пользу тебя, приятель, а? – поинтересовался Конан.
– Тебе-то что до того? Каждый выкручивается как умеет.
– Я заплачу ему, – спокойно предложила Брита. – Нам вовсе не нужны неприятности со здешними властями.
– Нет уж, только не ты, – проворчал Конан. Он полез в кошель и вытащил четыре серебряных марки, которые и бросил стражнику. – Получи свою плату, приятель, и дай нам наконец проехать.
Стражник отступил в сторону и поклонился с театральной вежливостью:
– Добро пожаловать в наш славный город, о чужеземцы! Скоро вы начнете платить чистым золотом, чтобы только убраться отсюда.
Конан с Бритой въехали в город.
– Мне кажется, этот город уже вполне оправдал свою поганую репутацию, – пробормотал Конан себе под нос.
– Ничего удивительного, что это место так привлекало Асдраса,откликнулась Брита.
В центр города вела от ворот одна-единственная широкая улица. Она же была единственной относительно прямой. Все прочие боковые улочки, отходящие от нее, были, как на подбор, узкими и кривыми – настоящий лабиринт. Конан с Бритой не успели проехать и два квартала, как им уже было суждено испытать первое потрясение.
– Попался! – послышался крик.
Конан инстинктивно сжал левой рукой ножны, а правую положил на рукоять меча, слегка вытащив его из ножен. Но окрик адресовался вовсе не ему. Три юнца, разодетых в красные кожаные куртки, приперли к стене четвертого. Их жертвой был чернобородый молодчик со шрамом, пересекавшим лицо, и повязкой на одном глазу. Этот человек вдруг выбросил вперед тесак с длинной рукоятью. Трое в кожаных одеждах выхватили хорасанские сабли с длинными искривленными лезвиями и рукоятями такой длины, что их можно было держать обеими руками.
– Трусы! – выкрикнул чернобородый. Он ударил тесаком по одному из юнцов, который со смешком отпрыгнул назад. На его месте тут же оказался второй, который полоснул саблей незащищенный бок чернобородого. Тот шумно выдохнул и зажал рану рукой, одновременно повернувшись, чтобы встретить атакующего врага. В этот момент он, сам того не желая, подставил свою спину третьему, который рубанул его наискосок, от плеча до бедра.
Вскрикнув, раненый отступил назад, тщетно пытаясь удержать тесак между собой и нападающими. Один из одетых в красное убийц выбил тесак у него из рук, в то время как другой вонзил саблю в живот чернобородому. Чернобородый согнулся и, корчась, повалился на камни мостовой. Он прижимал руки к животу и содрогался. Смеющиеся юнцы нанесли ему еще несколько ударов, а затем отправились восвояси, на ходу вытирая сабли. Вскоре их жертва затихла в луже крови, которая натекла из ран.
Задрожав, Брита уткнулась лицом в обтянутую черной кирасой широкую грудь Конана:
– Митра! Что за ужасное место!
– Насколько я могу предположить, – заметил Конан, – законом в этом городе и не пахнет. Иначе вряд ли кто-нибудь посмел бы выпустить недругу кишки прямо на улице, посреди бела дня.
Один из юнцов поймал на себе взгляд киммерийца и остановился, пристально его разглядывая:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
