– Да не забывайте же, люди, зачем собрались! – громко, с укоризной произнес один из верующих, молодой человек с курчавой бородкой полумесяцем, глядя на Владимира Жириновского, раздающего сторублевки и отчего-то бурно шевелящего при этом губами (ему словно надо было отчитаться за потраченные деньги, и он лихорадочно подсчитывал, сколько у него уходит на этот проект).
Владимир Жириновский обратил внимание на молодого человека и дал ему сразу две бумажки. Молодой человек с негодованием принял деньги.
* * *
Столпившиеся перед зданием школы в селе Правобережное люди жаловались, что солдаты, проезжая мимо на своих машинах, разбивают прикладами автоматов банки с бензином, которыми чеченцы торгуют, стоя на обочинах дорог.
– А откуда у вас бензин? – спросил я.
Наступила нехорошая тишина.
– У нас все есть, – наконец ответил один. Тут я ему, конечно, верю.
* * *
В американском посольстве демонстрировали новую двадцатидолларовую купюру.
На сцену вышла Росарио Марин, казначей Соединенных Штатов. Она поблагодарила всех сотрудников своего казначейства за ту гигантскую работу, которой они без остатка отдали себя на четыре года, поблагодарила их семьи, которые с пониманием и величайшим тактом отнеслись к тому, что членов их семей все это время практически не было дома. Она поблагодарила и своих родителей, и своих детей. Я был уверен, что она сейчас получит какую-нибудь статуэтку. Но она сама достала кое-что.
– Настал этот момент! – воскликнула Росарио Марин. – Я сейчас покажу! И она достала 20 долларов. Зал ахнул.
– Вы думаете, это новая купюра? Нет! Зал охнул.
– А вы думали новая?! Почти новая! Новой еще нет. Видите водяные знаки снизу в правом углу? Они остаются. Видите портрет Эндрю Джексона? Он тоже остается. И цифра 20 остается!
То есть это была старая купюра.
* * *
В ожидании встречи с премьер-министром Малайзии в номере переминались с ноги на ногу министр промышленности, науки и технологий Клебанов и министр связи России Рейман.
– Ну как, запустим мы спутник для Малайзии? – спросил я.
– Заплатят – запустим, – с флегматичной готовностью ответил господин Клебанов.
– А какой спутник? – счел все же нужным поинтересоваться господин Рейман.
– Была ведь информация, что они хотят заниматься георазведкой…
– Предоплата – 100 %, – опять сказал господин Клебанов.
– Что, нет доверия к малайцам?
– Да нет, они вообще-то обязательные, – сказал господин Клебанов. – Заплатят.
– А у них валюта конвертируемая? – озабоченно спросил господин Рейман.
– У них-то? Вряд ли, – пожал плечами господин Клебанов. – У них пальмовое масло есть. Вот оно конвертируемое. Ликвидная вещь.
* * *
Председатель Курского областного совета ветеранов Михаил Овсянников излучал заразительный оптимизм:
– А знаете, какой у нас госпиталь? Валентина Матвиенко была у нас, и ей он очень понравился.
– Знаю, – неожиданно ответил господин Путин.
– А, так значит, вы знаете и о проблемах с зубопротезным кабинетом? – обрадовался Михаил Овсянников.
Отступать Владимиру Путину было некуда.
– Знаю, – подтвердил он.
Но ситуация требовала более развернутого ответа.
– Да, дорого стоят услуги протезистов, – подумав, сказал Владимир Путин. Ответ был безошибочным.
* * *
– Если мы не проведем рекламную кампанию, если не расскажем людям, что им, по нашему мнению, надо делать, минимальное количество людей примет решение по выбору управляющей компании. А осмысленное решение примет еще меньше людей, – рассказывал о проблемах пенсионной реформы председатель Пенсионного фонда Михаил Зурабов. – В общем, лучше, как говорили в одном фильме, потренироваться на кошечках.
– Позвольте, – опешил я, – а кто же тут кошечки?
Господин Зурабов, казалось, тоже опешил. Но, секунду помедлив, ответил:
– Управляющие компании. А вы думали кто?
* * *
Господин Богданчиков скучал и признался, что уж лучше ответить на вопросы журналистов, чем «так-то сидеть» (очевидно, это должно было говорить о том, что сидеть без дела глава «Роснефти» не привык). Его спросили, верна ли информация о том, что «Роснефть» претендует на «Сибнефть».
– Да читал я все это, – поморщился Сергей Богданчиков. – Только что прислали дайджест за два дня. И что мы купим «Сибнефть», тоже прочитал. Неинтересно было читать.
– Про вас пишут, а вам неинтересно! Наверное, вы просто все уже знаете.
– Знаю, – неожиданно ответил господин Богданчиков.
– Расскажите же.
– Могу сказать следующее, – торжественно произнес Сергей Богданчиков. – Да, у нас много долгов.
Это признание не очень тяжело далось главе «Роснефти», судя по его беззаботному и даже веселому виду.
– Что будете делать?
– Гасить будем! – уверенно ответил господин Богданчиков. – Только что полмиллиардика погасили. И до конца года полмиллиардика погасим еще.
Так, по полмиллиардику, глядишь, и погасят.
* * *
– Разработка месторождения Курмангазы, – говорил глава «Роснефти» Сергей Богданчиков, – в списке первых наших проектов. Но есть и более первые.
* * *
В коридоре казанского ипподрома у касс, где принимали ставки, помощник президента России господин Приходько объяснял журналистам, что им нужно делать:
– Вот смотрите, первый забег, приз 1000-летия Казани… Без колебаний ставьте на Банзая.
– Почему же именно на Банзая? – удивился я.
– Потому что если вы все поставите на Банзая, то я, когда поставлю на того, кто действительно победит, выиграю гораздо больше денег, – терпеливо объяснил господин Приходько.
* * *
Президент Путин подошел к кассе возле своей ложи. Девушки-кассиры, запинаясь, объяснили ему, что за выигрышем надо подойти попозже. Очевидно, увидев мое страдающее лицо, господин Путин поинтересовался, удалось ли выиграть. Я признался, что сыграли две ставки, но деньги зажали.
– У татар выигрыш получить очень сложно, – сочувственно согласился господин Путин. – Меня Шаймиев об этом прямо предупредил: будут проблемы.
* * *
На входе в отель волонтеры, видя мой бейдж, умоляли меня дать им значок Сочи в обмен на значок Гватемалы или даже на два значка Гватемалы. Я обратил внимание на то, что значки Пхенчхана никого тут не интересовали. При этом надо понимать, что значков Пхенчхана здесь было как грязи в Гватемала-сити, а значков Сочи как грязи в Зальцбурге, то есть не было вообще.
Я хотел задать вопрос главе Федерального агентства по атомной энергии Сергею Кириенко, но он был на первом этаже, я на третьем, а сотрудники службы безопасности американского президента встали между нами на втором. Между тем действительность, как обычно, превзошла все ожидания. Я нажал кнопку лифта, вошел, лифт услужливо остановился сначала на втором этаже, а потом на первом.
* * *
– И сколько вам инвестиций нужно, чтобы закончить микрорайон Куркино? – поинтересовался господин Путин у Юрия Лужкова.
– Я думаю, миллиарда, наверное… – Мне показалось, мэр сейчас скажет «хватит», но он закончил по-другому: – Полтора.
– Дорого, – без выражения на лице произнес Владимир Путин.
Без такого выражения посетитель мебельного салона рассуждает про диван, который даже не думает покупать.
– Ну да, – согласился Юрий Лужков с выражением лица продавца, который и не собирается этот диван продавать.
* * *
При виде господина Дерипаски некоторым журналистам нечего стало терять, кроме своей некомпетентности.
* * *
Президент группы «АвтоВАЗ» Владимир Артяков возле одного стенда долго рассказывал президенту о перспективах развития отечественного автопрома. То есть просил денег.
* * *
Преимуществ социалистической экономики мне прядильщицы текстильного комбината имени Самойлова, что в Иваново, так и не разъяснили. Получалось, что при коммунистах все, кроме прядильщиц, жили хорошо, потому что могли воровать. А прядильщицам платили много, потому что им было нечего воровать.
То есть платили, в сущности, за вредность.
* * *
На крыльцо вышел батюшка с кадилом и несколько раз обошел машину. За ним ходили девушка, парень и двое их маленьких детей, одетых как сироты. Всей этой компании хотелось дать милостыню. Но они в ней не нуждались. У них нашлись деньги даже на то, чтобы прийти и покрестить машину. Или освятить. Неважно, как это называлось. Главное, что этим людям было мало обязательной страховки «ОСАГО». Примерно за такие же деньги (как я потом, конечно, выяснил) они намерены были получить еще и страховку свыше, совершенно, на первый взгляд, не обязательную.
* * *
В фойе театра «Современник» перед кукольным спектаклем Резо Габриадзе «Сталинградская битва» зрители ели черешню в кульках, свернутых из газеты «Коммерсантъ». Переговаривались довольно тихо.
