губ:
– Сколько еще ждать, пока можно будет передать им сообщение о нашем прибытии?
Алера снова уставилась вдаль и ответила не сразу.
– Ворд, видимо, понял, как водные пути используются для связи. Они запрудили множество ручьев, а на другие реки и их притоки поставили фурий-часовых – перехватывать фурий-гонцов. Они почти целиком заняли западный и южный берег материка. Потому связь через воду вряд ли получится установить, пока вы не углубитесь на несколько дюжин миль вглубь суши.
Тави поморщился:
– Придется, когда подойдем поближе, послать летучих гонцов. Ворд, надо полагать, о нас знает?
– Это пока неясно, – возразила Алера. – Но предположение здравое. Где ты намерен высадиться?
– На северо-западном побережье, поближе к Антилле, – ответил Тави. – Если там ворд, поможем защитникам города и своих мирных жителей там оставим, прежде чем продвигаться дальше.
– Не сомневаюсь, что консул Антиллы придет в восторг от десятков тысяч канимов у своих ворот, – пробормотала Алера.
– Я Первый консул, – напомнил Тави. – Или должен им стать. Как-нибудь перетерпит.
– Не перетерпит, если канимы сожрут его запасы – продовольствие, живой скот, его людей…
Тави натужно крякнул:
– Оставим с ними несколько охотников на левиафанов. Уж избавлению своего берега от этого зверья он должен обрадоваться.
– А чем ты будешь кормить войско на марше? – осведомилась Алера.
– Я об этом думаю. – Тави помрачнел. – Ворд, если его не остановить, вероятно, уничтожит всех мне подобных.
Алера обратила к нему искрящиеся, переливчатые, как драгоценный камень, глаза:
– Да.
– И с кем ты тогда будешь разговаривать? – спросил Тави.
Ее лицо осталось непроницаемым.
– Это меня не так уж беспокоит. – Она покачала головой. – Ворд в своем роде не менее интересен, чем вы, хотя уступает вам в гибкости мышления. Среди них почти отсутствует разнообразие – как это слово ни понимай. Они быстро наскучат мне. Однако… – Она пожала плечами. – Будь что будет.
– И все же ты нам помогаешь, – заметил Тави. – Обучаешь. Доставляешь сведения. Бесценные сведения.
Она склонила к нему голову:
– Это далеко от прямого выступления против них. Я помогаю вам, юный Гай. Им я не врежу.
– Разница почти неуловимая.
Она пожала плечами:
– Какая есть.
– Ты говорила, что прямо вмешалась в сражение за Цереру.
– Гай Секстус, призвав меня на помощь, попросил создать условия, которые с равной силой влияли бы на всё сущее.
– Но Алере эти условия были более выгодны, чем ворду, – сказал Тави.
– Да. И они укладывались в те пределы, которые я установила для Дома Гаев тысячу лет назад. – Она пожала плечами. – Поэтому я исполнила его просьбу, как и умерила погоду для плавания по твоей просьбе. – Она чуть склонила голову к плечу. – Вижу, ты пережил предыдущий урок. Попробуем снова?
Тави устало поднялся на ноги.
Следующая попытка продлилась целых полминуты – дольше первой – притом ему удалось свалиться не в ледяную воду, а в чудесный мягкий снежок.
– Перелом кости, – отметила Алера. – Превосходно. Вот тебе случай попрактиковаться в водяной магии.
Тави взглянул на нелепо вывернутую левую ногу. Скрипнув зубами, он попробовал приподняться, но левая рука вывернулась из-под него. Не было сил терпеть такую боль. Снова упав в снег, он нашарил на поясе рукоять кинжала. Почти сразу ему удалось привнести в мысли упорядоченную кристаллическую структуру доброй стали, и боль унялась, оставив спокойное бесчувствие магии металла.
– Я устал, – сказал он. Голос тоже как будто отделился от него самого. – Сращивать кости – дело утомительное.
Алера улыбнулась и собиралась ответить, но тут пруд взорвался облаком брызг и колючих капель.
Заслонившись от ледяной волны, Тави проморгался и уставился на Китаи. Фурии подняли ее из пруда на водяном столбе и аккуратно опустили на пол. Непривычная алеранцам красота молодой женщины дополнялась необыкновенным изяществом. Волосы у нее, как почти у всех маратов, были мягкими и чисто белыми. По бокам она сбривала их наголо, оставляя длинную гриву, спускающуюся по центру головы, по обычаю клана лошадей племени маратов. Она была одета в облегающую серо-голубую летную кожаную куртку. Одежда превосходно подчеркивала ее стройное телосложение с более развитой мускулатурой, чем у обычной алеранской девушки. Ее раскосые глаза яркой зеленью походили на глаза Тави, но при этом жестко блестели.
– Алеранец! – рявкнула она так, что эхо отдалось от ледяных стен. Тави явственно ощутил жар ее ярости у себя в животе.
И поморщился.
Китаи шагнула к нему, уперлась кулаками в бока.
– Я говорила с трибуном Кимнеей. Она уведомила, что ты относишься ко мне как к шлюхе.
Тави захлопал глазами:
– Мм, что?
– И не разыгрывай мне тут невинность, алеранец! – бросила она. – Если кому и знать, так это Кимнее.
Тави ничего не понимал. Кимнея служила трибуном логистики в Первом алеранском легионе – но до того, как непреодолимые обстоятельства сделали из нее трибуна Кимнею, она была хозяйкой Кимнеей – хозяйкой лучшего дома дурной репутации в маркитантском лагере.
– Китаи, – взмолился Тави, – я ничего не понимаю.
– Ага! – Она взмахнула руками. – Надо же, такой блестящий полководец и такой безмозглый! – Обернувшись к Алере, она ткнула в Тави пальцем. – Объясни ему.
– Не нахожу в себе необходимых способностей, – с холодком отозвалась Алера.
Китаи повернулась к Тави:
– Кимнея говорит, что по обычаю вашего народа те, кто собираются пожениться, не ложатся друг с другом, пока не принесут обетов. Нелепый обычай, но у ваших граждан он такой.
Тави покосился на Алеру. Щеки у него вспыхнули.
– Мм. Ну да, так положено, но делается так не всегда…
– Она уведомила меня, – продолжала Китаи, – что командующие твоего ранга часто берут в постель куртизанок – просто для удовольствия – и бросают этих бабенок, когда найдут себе подходящую жену.
– Я… да, иногда молодые граждане так делают, но…
– Мы с тобой который год вместе, – сказала Китаи. – Мы что ни день делили постель и удовольствия. Не один год. И ты наконец кое-чему научился.
Тави казалось, что щеки у него сейчас полыхнут огнем.
– Китаи!
– Меня уведомили, что наша продолжительная связь даст гражданам Алеры повод к насмешкам и негодованию. Что все они видят во мне шлюху принцепса. – Она оскалилась. – И не знаю уж почему, это считается очень дурным.
– Китаи, ты не…
– Я не позволю так со мной обращаться, – прорычала она. – Ты болван. Тебе и без того далеко до Короны, так ты еще даешь своим гражданам повод уличить тебя в явной слабости. Как ты смеешь позволять мне быть средством, с помощью которого тебе причиняют вред?
Тави беспомощно таращился на нее.
Ярость стекла с ее лица.
– Конечно, – очень тихо договорила она, – это всё, если считать, что ты собираешься взять меня в жены.
– Честное
