Читаем без скачивания Неприрожденные убийцы - Георгий Оперской

А еще до «Макдоналдса» был Сытный рынок. Там случился реальный погром: громко орали женщины, на грязный пол сыпались помидоры, а продавцы по­мидоров, петляя и прикрывая головы руками, пыта­лись вырваться из окруженного здания рынка и тем спасти себе жизнь, да только из здания было невоз­можно вырваться, потому что в каждую дверь и даже в каждое окно перли бритоголовые парни с переко­шенными рожами и каждый из парней сжимал в по­белевшем кулаке железный штырь, а носатые смугло­кожие люди один за другим падали на пол, и из их пробитых голов текла кровь... хотя, возможно, это был просто сок из раздавленных помидоров. А потом наконец приехал ОМОН.

Рассказывает сотрудник одного из антиэкст­ремистских подразделений, просивший не назы­вать его фамилии:

Когда приехал ОМОН, все бросились врассыпную. Большую часть погромщиков прихватить успели, но, как оказалось, это были совсем не те, кто нам нужен.

Погром на Сытном рынке выглядел как стихий­ный протест масс. Типа «Сколько можно терпеть?! Бей черных!». И толпа повалила... Но когда мы нача­ли в этом деле копаться, то вдруг уперлись в то, что стихийный протест был тщательно организован. Причем к получасовой акции людям было не лень го­товиться несколько недель подряд.

Мы спрашиваем задержанных:

—  Кто конкретно решил громить рынок?

Они только глаза таращат и мычат:

—  Какие-то парни... Пришли, предложили... А раньше мы их никого не видели....

—  Вообще никогда? Как же вы познакомились?

—  Ну, они подъехали. Всех завели, громче всех орали. А потом — как в воздухе растворились.

—  Что они орали?

—  Эй, пацаны, — говорят, — чего без дела мае­тесь? Айда черных рихтовать!

Ясно, что какие-то грамотные парни для прикры­тия подписали к крупной акции местную гопоту. Си­стема была грамотная. Когда всех начинают вин­тить, организаторы просто исчезают. Прежде они уже несколько раз репетировали отход и четко пони­мают, куда бежать и что делать. Подходы, отходы, разбегания, прилегающие проходные дворы — все это организаторы погрома тщательно изучили. А мест­ные олухи отбывают в милицию. Гопота — она и есть гопота. Ее удел получать сроки за то, что слу­чайно оказался в неподходящем месте. И так несколько раз подряд: задержанные есть, а что толку? Ни единой зацепки за организаторов! Ни имен, ни даже кличек тех, кто все это организо­вал на самом деле.

3

И наконец (уже в марте 2004-го) в метро был сброшен под поезд гражданин Сирии Бадави Абдул-кадир.

В тот день проходил футбольный матч «Зенит» — «Ротор». Если вам интересно, «Зенит» выиграл 2:0. Охрипшие фанаты стали разъезжаться со стадиона «Петровский». Одна из групп добралась до станции метро «Невский проспект». Там-то все и произошло.

Газеты потом писали, будто наткнувшись на си­рийцев, фанаты без лишних разговоров схватили одного из них за руки, за ноги и, раскачав, зашвыр­нули под прибывающий поезд. Читатели газет ежи­лись от ужаса. На самом деле все было не так, хо­тя результат от этого совсем не изменился. Жизнь двадцатиоднолетнего сирийского студента в тот ве­чер действительно закончилась под металлически­ми колесами поезда.

Вместе с двумя приятелями Бадави Абдулкадир си­дел на скамейке. Сирийцы ждали поезд. Но дождались только того, что их окружили сразу пятнадцать брито­головых парней в черных куртках и с «зенитовскими» шарфами. Удар прямо в лицо, и первый приятель падает на пол. Второй сириец вскакивает, пытает­ся бежать — и тоже падает. Несколько парней на­чинают прыгать на его спине. Бадави, прикрывая голову локтем, вскакивает, делает шаг в сторону... кто-то невидимый бьет его ногой в грудь... он дела­ет еще шаг, но бежать некуда... тесный мир напол­нен больными ударами... каждый из ударов наце­лен в его гудящую голову... он делает еще шаг, плат­форма кончается, и он летит вниз. На скорости сорок пять километров в час из тоннеля выезжает поезд. Тело сирийского студента перемолотило так, что экс­пертам потом было нечего исследовать. Непонятно даже — то ли парня сразу убило током, то ли (как уверяли некоторые свидетели) он все-таки вскочил и пытался выбраться назад на платформу. Скрип же­лезных колес о рельсы и грохот налетающих друг на друга вагонов были слышны даже на соседней стан­ции «Гостиный двор». А к месту драки со всех четы­рех эскалаторов уже бежали метрополитеновские охранники и милиция.

4

Рассказывает оперативник 18-го («экстре­мистского») отдела УБОП:

Я уже несколько лет ловил и сажал бритоголо­вых. Но до случая с сирийцем у меня было ощущение, будто все это — моя личная маленькая война. И никому, кроме меня, это неинтересно. А той вес­ной все наконец изменилось. Резонансу дела был по-настоящему громкий.

Убийство сирийца стало первым из громких убийств того года. К лету убийства и нападения пошли чуть ли не еженедельно. Но раздавленный колесами поезда студент был первым.

Рассказывает сотрудник одного из антиэкс­тремистских подразделений, просивший не на­зывать его фамилии:

Этот парень оказался то ли сыном, то ли племян­ником какого-то важного дипломата. Шкуру тогда спустили со всех, кто занимался молодежным экстре­мизмом. Работа началась круглосуточная и без вы­ходных. Зато через какое-то время нам удалось найти свидетеля, который сообщил, что в избиении участ­вовали парни с кличками Комар и Лягуха. А непосред­ственно спихнул сирийца под поезд человек по кличке Вольтрон.

Все трое были нам известны. Раньше парни состо­яли в «Шульц-88», но по тому делу приземлить их не удалось. Может быть, подумал я, получится что-нибудь сделать с ними хоть сейчас?

Самый интересный из них — Вольтрон. С детст­ва он был футбольным фанатом и ездил на выезды. Где-то по пьяни попал под поезд, и ему отрезало ногу. Полез переходить пути не в том месте и не ус­пел отскочить. Говорят, скрип железных колес о рельсы и грохот налетающих друг на друга вагонов были слышны даже на соседней станции. Нормально? Двадцать лет, а уже без ноги! Сперва Вольтрон, ко­нечно, жестко забухал, но потом взялся за себя. По­степенно научился ходить с протезом. Занялся спор­том. Много тренировался и теперь мог не только за­светить своей колобахой кому-нибудь в лоб, но даже стал членом молодежной сборной страны по футбо­лу среди инвалидов.

При этом он как носил свастики, так и продолжал их носить. Когда-то Вольтрон был членом бригады «Toten Kopf». Потом Муху, который был у них за лиде­ра, посадили и бригада развалилась. Вольтрон полно­стью сосредоточился на футболе и какое-то время в поле моего зрения не попадал. А теперь свидетель мне говорит:

—  Я видел, как сирийца под поезд отправил Вольтрон.

—  Ты точно видел? Своими глазами?

—  Точно-точно! Вот этими самыми!

Нам что? Есть показания — будем задер­живать. Едем, берем Вольтрона, но он сразу заяв­ляет:

—  Никого я не толкал! Бить — да! Признаю — прыгнул. Но под поезд точно не толкал!

—  Странно было бы, если б ты вдруг сам на се­бя стал вешать убийство!

—  Да нет! Вы не понимаете! Тут ошибка какая-то! Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО его не толкал.

—  Да? А вот оформлять тебя мы будем именно за это.

—  Оформляйте. Но имейте в виду: это неспра­ведливо!

Я тогда ему сказал:

— Знаешь, Вольтрон, я не в курсе, ты его толкал или нет. Но не тебе говорить о справедливости. Доказать в суде оперативную информацию я, конеч­но, не смогу. Но косяков на тебе — целая куча! Я точно знаю, когда и сколько раз ты в метро бил негров. И не только негров. И не только в метро. Пусть там нет ни заявы, ни свидетелей — но эпи­зоды-то есть, понимаешь? Так что насчет справед­ливости — давай не будем. Если сейчас тебя свиде­тели оговаривают — может быть, это и незаконно. Но уж точно справедливо! Потому что когда-то ты ведь должен расплатиться и за свои старые грешки, доказать которые я никогда не смогу. По­нимаешь?

Впрочем, скоро выяснилось, что толкнул сирий­ца все-таки совсем другой парень. Через два меся­ца Вольтрон вышел на свободу. Просить за него тогда приезжал президент их спортивного клуба. У меня все-таки была надежда Вольтрона призем­лить. Кроме сирийца на нем были еще кое-какие грабежи. Но пока я занимался другими делами, в од­ной из следственных бригад дело по грабежам просто потерялось.