каждом лежало по каталогу, Серж протянул Бумажке один. В каталоге приводились все оттенки имеющихся в багажнике этой парочки париков.
Жмурясь, приближая и отдаляя, ловя фокус, трудяжка пыталась хоть что-нибудь разглядеть. Денис отставил тарелку, выхватил каталог из рук невесты, быстро пролистал и указал на, по его мнению, подходящий.
— Блонд? Хм, ладно. Серж. — Стилист прищёлкнул пальцами, и его подмастерье на побегушках кабанчиком метнулся на парковку. Посыльный прибыл, парик споро закрепили, выпрямили волосы утюжком, подогнали по длине: чуть ниже лопаток. — Мальвина, зови Барабаса оценить результат. — Денис раскачиваясь, встал и пошёл в зал.
Через считаные секунды они вместе вернулись. Евдоким был уже свежевыбрит, волосы небрежно зачёсаны назад, одет в красную рубашку и чёрные классические брюки. Денис особо себя не утруждал: панамка, лёгкие шорты до колена, пляжная рубашка в леопардовых пятнышках — видимо, холера животного принта перебралась с постельного белья к неформалу в шкаф и заразила пару вещей.
— Это за работу и молчание. — Евдоким вручил Рафу белый конверт и посмотрел на него своим пробирающим до костей, пустым взглядом.
— Понял-понял. Угрожать только вот мне не надо! Не дурак: молчать умею. — Стилист помог Сержу собрать вещи, и они мигом пошли на выход.
— А завтрак? — как будто с обидой в голосе Денис крикнул им вслед.
— Спасибо! Но умереть в этом доме под взглядом твоего братца в мои планы не входило! Ариведерчи!
— И тебе авиадрочи! — Денис развернулся к брату и невесте. — Осталось только линзы надеть.
— Может не надо? Очки! Давайте очки купим, пожалуйста, я не хочу в глаза… — заскалась на стуле трудяжка.
— Малыш, у тебя слишком приметный цвет глаз. Твои оливковые мне и самому больше нравятся, но конспирация, или ты передумала? — спокойным голосом говорил Денис. Ореол шутливости и дурачества куда-то пропал.
— Хорошо, только пусть это Евдоким или Марго сделает.
Марго было некогда: в спальной на втором этаже она разговаривала со своим замом по телефону. Креативщик передал брату коробочку с линзами и пошёл к столу, набитому едой.
— Поздравляю тебя, Ким. Ты сорвал цветок девственности её глаз! Я завидую… — Денис начал ребячиться и кривляться.
Проморгавши после безболезненной, но страшной процедуры, Фёкла наконец-то обрела возможность чётко видеть и не представлять больше для самой себя опасности.
Холодная спустилась на кухню мрачной тучей. Директрису никто ни о чём не спрашивал. Троица присоединилась за стол к Денису. Завтракали все медленно и как будто неохотно.
Солнечные лучи освещали выкрашенную в белый цвет кухню, падали косо на кипенно-белый гарнитур, отражаясь жёлтыми зайчиками на его гладкой, натёртой до блеска поверхности.
С улицы в приоткрытые окна врывался ветерок, раздувая прозрачную молочного цвета тюль. Весёлое щебетание птичек в саду наполняло комнату живой, прекрасной, природной мелодией. В такой приятный, спокойный, утренний час никому не хотелось включить фоном бодрую музыку или телевизор. Время текло медленно, давая передышку до очередного забега на скорость с делами и суетой.
— Чем это ты хрустишь? — прервал ленивое молчание Денис.
— Хрящиками. — Прожевав, ответила Бумажка.
— Зачем? Возьми лучше ещё кусочек курочки, здесь же много. — Недоумевал неформал.
— В хрящах много коллагена, он необходим женщинам для молодости кожи. — Ответила зоркое око.
Марго приподняла со своей тарелки заинтересованный взгляд на менеджера.
— Правда? — спросила та.
— Угу, — хрустя пробормотала трудяжка.
Марго взяла себе кусочек куриной голени, ножичком отделила от золотистого мяса сустав. Подцепив его вилкой, отправила хрящик в рот. Евдоким и Денис наблюдали за королевой логистики.
— Ну как? — поинтересовался синеволосый.
Прожевав, седовласая ответила:
— Сносно. — Погладив пальцами бледную щёку, Холодная добавила утвердительным тоном: — Моя кожа и впрямь помолодела.
— Правда? Может и для мужчин в этом выйдет толк? — Креативщик подпрыгнул на стуле, повернулся к старшему брату. — Ким, дай-ка мне от своей курочки хрящиков, не жопься, я вижу они у тебя на тарелке есть. — Синеволосый начал атаковать тарелку черноглазого вилкой.
— Ты вегетарианец. — Уворачиваясь от вилки, Евдоким вместе с тарелкой встал из-за стола.
— А как же салат? В нём же было мясо. — Поинтересовалась Фёкла.
— В мою порцию мясо не клали. — Неформал ответил, не ослабляя атаки на тарелку брата.
С удивлением в голосе героиня вопросила:
— «Цезарь»? И без курочки? Так ты, оказывается, ещё больший изврат, чем я думала. — Девушка утвердительно покачала головой.
— Я прямо вижу, как ты падаешь в её глазах. — Подколола директриса коллегу.
Сдувая чёлку с глаз, креативщик весело сказал:
— Да плевать! Красота требует жертв! Отдай тарелку по-хорошему! — любитель леопардовых шкур бросился с вилкой на уворачивающегося гендиректора.
— А как же твои взгляды и убеждения? Ты идёшь на измену самому себе. — Участвовала в этом споре менеджер.
Директор со сверкающим озорством в глазах бегал по кухне за покер фейсом. На ходу отвечал:
— Плевать! Я непостоянен: сегодня я вегетарианец, завтра астронавт, послезавтра жмур, а позавчера я был главарём масонского движения! Отдай мне их! — Евдоким резко остановился, Денис проскользил в носках по полу и врезался в широкую грудь. Обнял крепко брата и посмотрел ему в глаза. — И только моя поддержка и надёжность к тебе непоколебимы, поэтому отдай хрящики.
— Набесился? — бросил бесстрастно старший брат, младший кивнул. — Позавтракали? — сказано уже было невестам, те кивнули. — Хорошо, тогда идите одеваться, мы подождём вас на веранде.
Евдоким поставил тарелку раздора на стол, вышел в прихожую.
— Он обижен? Или чем-то расстроен? — гадала трудяжка вслух.
— Нет. Он счастлив и очень весел. — Ответил Денис с глупой улыбочкой.
— М-да, чтобы понять этого мужчину, нужен отдельный талант.
— Привыкнешь. Они часто дурачатся. — Сказала Марго. — Пойдём.
Фёкла кивнула. Девушки пошли наверх.
* * *
В спальне прямо на полу сидела на пятой точке героиня, поражённая выходкой сумасброда, перебирала вещи. Хм, давайте заглянем в «розовую хренотень на колёсиках» — как окрестил чемодан Денис.
Вот такие вещи, аккуратно сложенные чемпионом по тетрису, покоились внутри: новый дилдо в картонной коробочке; две упаковки презервативов, обычные и ребристые; чёрный кружевной полупрозрачный пеньюар; несколько пар стринг в фирменной, не открытой ещё упаковке; чёрные туфли на высоченной шпильке; и, конечно же, летние комплекты лёгкой, открытой, пляжной и развратной, по мнению Фёклы, одежды. Сверху сие безобразие украшалось запиской на жёлтом стикере, в нём было написано: «Уйди уже с глаз моих долой в декрет!!!!! Твои коллеги-клуши уже за вторым ребёнком идут, и всё только ты хернёй страдаешь».
— Я работаю! А не х… кхм, чуть не согрешила. А не фигнёй страдаю! — пробубнила Бумажка.
У бедолаги имелось только два варианта: ехать сначала в магазин за нормальной одеждой или ехать сразу к родителям жениха в чём босс послал. Пригорюнившись, девушка выбрала пару более-менее приличных вещей.
— Это
