lebst.[3]
Без долгих раздумий трудяжка ответила:
— Аlāwù dǒng.[4]
— Что ты вякнула? — нахмурилась девушка в непонимании. — Разве это немецкий?
Денис, не моргнув и глазом, стремительно выкрутился из положения:
— Ты так медленно слушаешь, что с первого раза не можешь разобрать немецкую речь? Папа, а я вам говорил, что её учитель полный дилетант или аферист. Она учит язык с ним уже четвёртый год, однако ни на шаг не продвинулась. — С ехидной улыбкой добавил: — Всё на месте топчется.
— Он не аферист! — подскочила со стула Мария. — Это твоя не…
Перебивая сестру, Евдоким напал, прищурившись.
— А почему это ты так рьяно защищаешь своего учителя? Неужели вас связывают иные отношения, а не простые ученик-педагог?
Мария побагровела лицом.
— Мария, потрудись объяснить свою реакцию. — Подключился к разбору полётов отец. — Учитель тебя соблазнял? Залезал под юбку? — глава Втулкиных сжал ладони в кулаки, нахмурившись, буквально прорычал: — Ур-р-род, я ему зубы по одному выдер-р-ру, я ему… — злой, подвыпивший мужчина словесно разошёлся, нарисовав себе сценарий расчленения бедного икающего учителя.
— Папа! Ничего такого не было! Хватит! — крикнула дочь.
— А что тогда было? — спросил суровый папочка.
— Ничего за что его надо было бы наказать! Он просто мой учитель!
Марго и Евдоким сидели себе тихо, не отсвечивали, лакали вино. Фёкла с Денисом заинтересованно следили за перепалкой, держа в руках вилки.
— Тогда в чём дело? Почему ты не знаешь язык? — вопрошала мама-Венера.
— Всё нолмально. — Бумажка не сдержалась и встряла. — Плосто её обучали севелному диалекту, а я говолю на южном.
— Как это? — заинтересовался пожилой мужчина.
Жестикулируя руками, трудяжка объяснила:
— В моей стлане много диалектов. Плиезжий из делевни в голод может не понять местного. — С дебильной улыбкой она раскручивала узел вранья и недоразумения.
— Хм, всё равно. Мы уволим того учителя. Мутный он какой-то. — Пришёл к окончательному решению, успокоившийся глава.
— Но… — начала было возмущаться дочь.
Мамочки встали на сторону мужа:
— Никаких НО!
Мария оглядела всех злобным взглядом и немедля покинула столовую.
Я монстр. Похоже, ей сильно нравился учитель немецкого, корила себя в душе трудяжка. И что это за подстава? «Не бойся: никто немецкого не знает!» Да чёрта лысого, я когда-нибудь ещё раз пойду на поводу у этих начальников! Кипела внутри героиня.
— Родная, а твои друзья приедут тебя поздравить? С твоей стороны будет свидетельница? — не выдержала и минуты тишины мамочка-блонди.
— Найн. У меня только одна длуг и она сейчас занята. — Фёкла отвечала и искала глазами на столе хоть что-нибудь более-менее съедобное. Она хотела мяска, но на массивной столешнице стояли только своеобразные вегетарианские блюда и алкоголь.
— Ох, как печально. А кто твоя подруга, если не секрет? И чем сейчас занимается?
Всё так же осматривая блюда, трудяжка сказала:
— Она зек. Валит лес в Сибили.
— Почему у нас, а не у вас в стране? Или она не немка? — только это и привлекло внимание отца семейства.
— Она лусская на девяносто плоцентов. С ней в нашей тюльме не могут сплавиться, поэму её сюда… — Бумажка посмотрела на Евдокима, как котёнок, просящий помощи. Ей хотелось, чтобы братья сами придумали продолжение сказки.
— Её отправили в Сибирь бандеролью. — Невозмутимо ответил гендиректор.
— Бан-де-ло-лью? — наклонив голову, девушка смаковала новое слово на языке.
Допивая остатки коньяка, отец кинул едкую реплику:
— Скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе кто ты.
— Что-что? Я не понима… — прикинулась не расслышавшей трудяжка.
— Ох. Ох! Она, наверное, такая же молодая, как и ты? За что же она отбывает срок? — качая печально головой, спросила мама-Варвара.
Менеджер ответила, жуя капустный лист:
— Делётся хорошо, но бегает медленно.
Отец бросил вопрос:
— А ты почему с ней не сидишь?
— А я бегаю быстло. — Не задумываясь прокартавила героиня.
— Значит ты вместе с ней что-то натворила и сбежала как последняя крыса? — обрадовался глава семейства. Он решил, что подловил невестку.
— Найн. Я бы не убежала, если бы не надо было сбежать. — Туманно разъяснила девушка.
— Что? Как? — начал было допрос отец, как его категорично прервала мама-Венера:
— Прекращай, Люций. — Смягчив тон, она добавила: — Роднульки, как-то мы с вами засиделись и не заметили, как время прошло. Уже смеркается. Оставайтесь у нас переночевать, не ехать же вам по темноте.
И правда, время быстро пролетело. За окном небо уже окрасилось в тёмно-синий, солнце не лизало землю заходящими лучами, ночные насекомые расправляли крылья и прочищали свои громко-стрекотатели во имя любовных песен.
В столовой всегда жил приглушённый свет, поэтому понять, когда день, а когда вечер, было весьма затруднительно. За беседой и едой-травой терялось чувство времени.
Фёкла встала голодненькой, потому что привыкла кушать богатую жирами и белками пищу, поэтому одними овощами, травой и фруктами её желудок не удовлетворить. Благо живот не урчал, злобно переваривая перепавшую ему за день еду.
— Пойдёмте. Мы ваш домик так и не трогали: всё осталось как раньше. — Мама-брюнетка повела четвёрку через кладовку к задней двери, которая вела во внутренний дворик.
Там, посреди зелёного моря газона стоял крохатулечный деревянный домик.
— В детстве они устроили нам концерт с криками и истериками: хотим жить одни! Отдельно от вас! Люций, конечно, долго ещё ворчал на их подростковый выкидон, но всё равно нанял строителей сколотить им отдельные хоромы. — Рассказывала Венера, ведя Бумажкину под ручку. Денис шёл молча, думая о чём-то своём. Евдоким придерживал налакавшуюся, засыпающую на ходу Марго. Минув газон по выложенной камнями дорожке, они прошли к домику.
Внутри домик выглядел очень аскетично и светло. Прямо светлее некуда: выштукатуренные стены и потолок, на котором висела одинокая лампа накаливания, вместо абажура украшенная двухлитровой, стеклянной, прозрачной банкой. Свет от лампы, разбиваясь о стекло, яркими пятнышками ложился на поверхности комнаты-студии. Широченная кровать стояла по центру дальней стены, слева мини-кухонка, справа за дверью душевая и туалет.
Братья Втулкины настолько любят минимализм, что и кровать попросили одну на двоих?
Мамочка бесшумно, незаметно их покинула. Закрыв дверь, Бумажка зыркнула на мужчин ненавистным взглядом.
— И что это было? Я вас спрашиваю! — положив уснувшую стоя Марго на белоснежную мягкость, братья уселись в изножье кровати, прижавшись бочками друг к другу, как будто защищаясь таким образом от праведного гнева девушки.
Денис прикинулся дураком. Хлопая ресницами, произнёс:
— Ты это о чём?
Хмурясь, менеджер уточнила:
— Вы решили моими руками уволить учителя своей сестры? Зачем? — Холодная всхрапнула на фоне. Трудяжка вздохнула и как-то враз сдулась. Уже более ровным тоном добавила: — Хотя мне всё равно. — Фёкла пошла на выход.
— Ты куда?
— Пойду покурю чистый вечерний воздух. И почему вы согласились переночевать здесь? Я даже
