на поводу алкоголя сомнительного происхождения, Втулкины помогли героине раздеться. Тем временем в дупель пьяная Марго похрапывала, смотря разноцветные сны.
Комнатушку наполнили запахи похоти и довольных, подначивающих стонов девушки. Евдоким покусывал и целовал плоский живот менеджера. Денис же увлёкся страстными недовольными губами невесты. Он играл с её языком, влажно скользя, чувствуя приторный привкус розовой водки.
Лицо девушки преобразилось: парик сняли, по подушкам разметались длинные тёмно-каштановые волосы, глаза слезились, размывая дорогую тушь, с губ сошла приевшаяся печаль, нежные розовые лепестки непрестанно шевелились, то шепча, то выкрикивая смазанные слова и звуки.
Братья выглядели не лучше: волосы Дениса неопрятно торчали в творческом беспорядке, прокусанная губа припухла, но с лица не сходила пьяная улыбка; Евдоким наоборот был хмурен, можно подумать, что он проверяет налоговые отчёты, если выпустить из общей картины его голый зад и пальцы, играющие на нервных окончаниях партнёрши.
Денис легонько прикусил шею невесты, начал украшать её красными пятнышками засосов. Евдоким привстал на коленях, положил на сгиб рук стройные ноги, цепляясь пальцами до синяков в тонкую талию стонущей Фёклы.
Ножки менеджера напряглись, пальчики на ступнях поджались. Лёгкая дрожь прошлась по телу. Истома горячей волной затопила каждую клеточку тела. Евдоким замер в ожидании, когда девушка будет готова продолжить. Жарко, как же троице сейчас было жарко.
Денис переключился на уши невесты, урча как кот, он щекотал раковины покрасневших ушек, иногда прикусывая мочки цвета и мягкости персика.
Фёкла отошла от первой волны, однако непонятно откуда взявшееся дикое возбуждение вновь её накрыло. Она посмотрела на Евдокима красными слезящимися из-за линз глазами, мотнула ногой, намекая на продолжение. Гендиректор уловил желание партнёрши, полностью ей подчиняясь.
Денис же отцепил ладонь Фёклы от сжатой в кулак простыни и направил её к своим леопардовым боксерам. Рука девушки, нащупав, за что можно схватиться, резко сжалась на плотной, скользкой от смазки плоти.
Креативщик взвизгнул, отпрял было от невесты, но член из хватки освободить не смог. Он начал бить рукой в жесте поражения по простыне, но возбуждённой до предела актрисе не до невербальной коммуникации: схваченного отпускать не намерена.
Плача, с трясущимися губами, неформал повернулся инстинктивно за помощью к старшему брату, но тот набрав быстрый темп, с закрытыми глазами, плавал в объятиях девушки.
М-да, видимо, когда дело касается оргазма, каждый сам за себя.
Денис, всхлипывая, прощался со своим любимым членом. После особо сильного толчка Фёкла звонко защебетала, мелко затряслась и обмякла на липких от пота простынях. Креативщик, ловя момент, резко двинул бёдрами назад, освобождая из плена своего дружка. Отдышавшись, он приподнялся на локтях и мутным от странного алкоголя взглядом оглядел своих коллег.
Бумажка, лёжа выброшенной на берег медузой, не подавала признаков включённости в этот мир. Евдоким, выпустив ноги и талию трудяжки из захвата, навис над ней, держа свой вес на локтях. Марго храпела, прерываясь иногда на причмокивание и бормотания. Значит, Денис в пролёте? Ха, как бы не так!
Деловито расправив плечи, аки дикий леопард, он сел поудобнее. Плюнув на правую ладонь, креативщик стал реанимировать своего дружка. Пенис воспрял на радость хозяина. Идеальный дуэт тешил друг друга.
С пьяным сопением Евдоким нашёл в себе силы откинуться на спину, дав отдых натруженным рукам и пояснице. Как только голова коснулась подушки, гендиректор вылетел в астрал.
Вдоволь самоутешившись, Денис раскинулся ничком на скатанной, смятой, мокрой простыни.
Подушки покоились на полу, наверное, хотели уползти от этих потных извращенцев подальше. Даже комар перестал долбиться о прозрачную, нагретую лампой банку, осознав, насколько он жалок и безнадёжен, потому что сколько бы он ни бился, такого крышесносного оргазма ему не достичь.
Телефон трудяжки провибрировал и на дисплее всплыла смс от подруги, голосовая весточка несла в себе такие слова:
«Вечер в хату, Свёкла!
Связь здесь ловит плохо. Буду менять оператора. Чтобы написать тебе, залезла на сосну. Сидеть больно — колючки сквозь штаны колют зад.
Тепло. О свежих новостях:
Ночью мой коллега вышел отлить на улицу и не вернулся. Коморы выпили его досуха. Они здесь летают размером с лосей.
Но никто не плачет по Виталику, потому что он умер счастливым. Ему в жизни ни одна любовница бы так не отсосала.
Если тебе нужна помощь, ты только позови, и я примчусь. Запрягу в телегу медведей и рвану к тебе. Ты же знаешь — за тебя любому зад порву.
Люблю, целую, обнимаю. Очень по тебе скучаю.
Скинь фоторобот твоего жениха, и это не обсуждается. Я должна быть в курсе, кто рядом с тобой ошивается.
О нет, этот упырь уже здесь! Что он? Он собрался пилить бензопилой сосну! Всё-всё! Спускаюсь я! Я!..»
Звук заведённой бензопилы и крики, состоящие на сто процентов из отборного мата, завершали сообщение. Экран погас, так же как погас похотливый огонёк в глазах насытившихся любовников.
День, когда выяснилось, что дно можно пробить дважды
Солнце настойчиво стучалось в прикрытые жалюзи окна. Перегоревшая лампа покоилась на чёрном проводе в банке для солений. Где-то далеко, на соседском участке завывала собака, надрываясь, она ругала вольно гуляющего по забору рыжего кота.
Четвёрка актёров валялась в разных позах на голом матрасе и не подавала признаков жизни. Денис сполз во сне на пол, только голова его покоилась на кровати. Евдоким лежал звездой, рука его покоилась на лбу, пальцы запутались в тёмной шевелюре. Фёкла спала поперёк кровати, обхватив корпус гендиректора руками, посапывала ему в грудь, нога её лежала на шее креативщика, как будто девушка пыталась задушить жениха, уткнув того носом в матрац. Марго, свернувшись в позу эмбриона, лежала ближе к краю кровати.
Телефон Дениса, валяющийся на полу, замигал и стал проигрывать рингтон установленный на входящие звонки. По домику зазвенел женский голос вперемежку с наигранными стонами: «О-да-а-а, лю-ю-юби-и-и меня-я-я, о-да-а-а-а, вылю-ю-юби-и…»
Хозяин удовлетворил запрос телефона. Со скрипом затёкших конечностей дотянулся до телефона и кинул его в стену. Планировал, однако, кинуть в приоткрытое окно на мягкую траву. Но как вышло так вышло, что уж теперь плакать о потере дорогущего аппарата связи.
— Мажор фиговый. — Бумажка проснулась в тот момент, когда телефон разбившись о стену, осыпался осколками вниз. Подняв голову с пресса Евдокима, она закричала: — Что это?!!!!
От крика братья и Марго подняли головы, с трудом разлепили веки. Когда взгляды их сфокусировались, все подорвались с места. Евдоким хмурился и держался за лоб.
Все переглядывалась, явно понимая, но не помня, что они вчера учудили.
