Таким образом, между третейской оговоркой и третейским соглашением в России существуют два существенных отличия. Во-первых, третейская оговорка является составной частью другого документа, а третейское соглашение представляет собой отдельный самостоятельный документ. Во-вторых, третейская оговорка распространяется только на споры, которые могут возникнуть между сторонами в будущем, а третейское соглашение – как на уже возникшие, так и на споры, возможные в будущем.
Следует отметить и еще одну специфическую черту третейской оговорки – ее автономность. Являясь составной частью какого-либо договора (контракта и т. п.), она существует как бы отдельно от него. Это проявляется в случае признания третейским судом недействительности основного договора, что не влечет за собой автоматически недействительность и включенной в него оговорки.
Рядом авторов отмечается, что третейская оговорка может сохранить свою юридическую силу и после истечения срока действия договора, составной частью которого она является. Подобное происходит в тех случаях, когда деловые отношения между сторонами, регулировавшиеся закончившим свое действие договором, продолжаются, и если стороны не договорились об ином.
Так, ФАС Западно-Сибирского округа в постановлении от 2 июня 2003 г. № Ф04/2402-537/А03-2003 (при разрешении вопроса об отмене решения от 16 мая 2002 г. Третейского суда при Министерстве путей сообщения РФ по делу №ТС-28/02-4) было указано, что в договоре, содержащем третейскую оговорку, сторонами не было предусмотрено условие о прекращении обязательств по истечении срока действия договора. Спор между ними возник в связи с неоплатой стороной поставленной по договору продукции. Следовательно, содержащаяся в п. 10 договора третейская оговорка о рассмотрении в Третейском суде МПС России всех возникающих по данному договору споров не прекратила своего действия, а третейское соглашение на этом основании нельзя признать недействительным (незаключенным).
При этом отсутствие какой-либо пролонгации третейской оговорки значения не имеет. Третейские оговорки, как правило, включаются в двухсторонние договоры. Однако известны случаи включения оговорок и в многосторонние соглашения, практикующиеся в учредительных документах ассоциаций, бирж и т. п.
Казалось бы, что в данном понятийном аппарате все предельно просто и однозначно. Однако, как показывает практика отечественного законотворчества, это не совсем так.
Предпосылкой к понятийной путанице в данном вопросе явился, как это не покажется парадоксальным, Закон о третейских судах, в нормах которого совершенно не проводится каких-либо различий между вышеуказанными видами соглашений о передаче спора в третейский суд. В статье 2 «Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе» раскрывается содержание частного понятия через общее и отмечается, что «третейское соглашение — соглашение сторон о передаче спора на разрешение третейского суда». При этом совершенно не указывается, что в нормах Закона наряду с данным понятием употребляются и иные, близкие к нему, но не равнозначные, не синонимичные с ним. Следуя отмеченному «логическому» построению в подавляющем большинстве случае в Законе о третейских судах употребляется понятие «третейское соглашение» (абз. 4 ст. 2, п. 1–4 ст. 5, п. 1 ст. 7, п. 1 и 3 ст. 17, ст. 31, ст. 40, 42, 43, 45 46), в результате чего складывается ложное впечатление, что только путем заключения третейского соглашения стороны могут передать спор на разрешение третейского суда. Однако в п. 3 ст. 25 Закона используется новое понятие – «соглашение о передаче спора в третейский суд», не употребляемое ни до, ни после в нормах Закона. Причем это делается без раскрытия сущности данного понятия и без соотнесения с понятием «третейское соглашение».
Если согласиться с логикой законодателя и допустить понятийную ошибочность в п. 3 ст. 25 Закона, то, на первый взгляд, серьезных противоречий Закон не содержит. Однако в п. 1 ст. 17 Закона о третейских судах законодателем вводится новое понятие и отмечается, что существует еще и третейская оговорка, представляющая собой один из видов третейского соглашения. В результате закономерно напрашивается целый комплекс вопросов: какие еще существуют виды третейского соглашения; чем само по себе третейское соглашение отличается от одного из его видов – третейской оговорки; как соотносятся третейское соглашение как общее понятие с третейским соглашением как одним из его видов наряду с третейской оговоркой и т. п.
Негативные последствия отмеченного непродуманного и непоследовательного законодательного подхода к применению традиционных для мировой и отечественной практики третейского судопроизводства понятий не замедлили сказаться на практике.
Так, ФАС Восточно-Сибирского округа в постановлении от 12 ноября 2003 г. по делу № A33-3728/03-C1-Ф02-3911 /03-С2 наряду с понятием «третейская запись», которая фактически была заключена сторонами спорного правоотношения, по необъяснимой причине использовал и термины «третейское соглашение» и «соглашение о передаче спора в третейский суд», не делая между ними никакого различия.
ФАС Западно-Сибирского округа в постановлении от 25 ноября 2003 г. по делу № Ф04/5872-1957/А45-2003, в свою очередь, смешал термин «третейская оговорка», которая и была заключена сторонами, с «третейским соглашением» и «соглашением о передаче спора в третейский суд». И подобные негативные примеры далеко не единичны.
Аналогичное положение наблюдается и при использовании указанного понятийного аппарата и в научной литературе. Так, С.А. Курочкин фактически приравнивает друг к другу, употребляя в качестве синонимов, такие понятия, как «соглашение о передаче спора на разрешение третейского суда», «третейская запись», «третейское соглашение», «третейская оговорка»[63], что представляется недопустимым, так как указанные понятия, не являясь синонимами, соотносятся между собой как общее (соглашение о передаче спора в третейский суд) и частное (третейская запись, третейское соглашение, третейская оговорка).
Кроме того, на практике встречаются альтернативные третейские оговорки, бывающие двух видов.
1. Третейские оговорки, предусматривающие возможность передачи для урегулирования будущего спора в один из несколько по выбору сторон третейских судов. Подобные альтернативные оговорки имеют довольно широкое распространение в случае закрепления вопроса о передаче, которые могут возникнуть в будущем, разных видов споров для урегулирования в третейский суд. Тогда, при возникновении конкретного спора, стороны определяют, какой из предварительно выбранных ими третейских судов в силу своей специализации способен наиболее квалифицированно и объективно разрешить данную конфликтную ситуацию, и закрепляют это в третейской записи.
Так, при рассмотрении МКАС при ТПП РФ дела № 424/1993 была признана законной третейская оговорка, содержавшая следующую формулировку относительно третейского суда, в котором будет разрешаться дело: «в зависимости от характера спорного правоотношения – либо в Арбитражном суде, либо в Морской арбитражной комиссии при ТПП СССР»[64].
Однако подобные третейские соглашения требуют либо четкого разграничения вопросов подведомственности будущих категорий споров тому или иному третейскому суду, либо при возникновении спорного правоотношения заключения дополнительного третейского соглашения об обоюдном выборе сторонами одного из ранее избранных третейских судов для разрешения данного конкретного спора. В противном случае подобная третейская оговорка признается недействительной, так как фактически предоставляет будущему истцу преимущественное право определения третейского суда.
Так, постановлением ФАС Восточно-Сибирского округа от 15 августа 2002 г. третейская оговорка следующего содержания: «…дело подлежит… разрешению в арбитражном порядке в Арбитражном суде при торгово-промышленной палате РФ в Москве… или в Китайском комитете содействия международной торговле в Пекине» – признана недействительной и указано, что сторонами фактически установлена альтернативная подсудность без указания, какому конкретно постоянно действующему третейскому суду будет поручено третейское разбирательство.
Кроме того, в международной практике известны случаи заключения альтернативных третейских оговорок, предусматривающих разрешение спора в третейском суде по месту нахождения ответчика. Однако и в данной ситуации в третейской оговорке наименования третейских судов, в одном из которых в будущем будет разрешаться спор, должны быть конкретно зафиксированы.
Аналогичные альтернативные оговорки, как и ситуации заключения, наряду с ними и третейских соглашений, являются вполне легитимными и общепризнанными в мировом сообществе.
