трудно, я плакала.
Это заставило меня почувствовать себя лучше.
Но плакать было запрещено в наш современный век, когда женщины получили право править миром, когда предполагалось, что мы сделаны из стали и железа, сильнее мужчин, которые удержали бы нас, если бы мы проявили хоть малейшую уязвимость. В современном обществе плачущая женщина была просто жалкой. Я была слабой. Мои слезы были жалкими.
Но могу ли я остановить их появление? Нет. Даже когда я заставляла себя оставаться сильной, слезы текли сами по себе.
По крайней мере, я смогла подавить рыдание, которое хотело вырваться на свободу.
Я вытерла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, затем встала.
Мужчина, сидевший по другую сторону бара через несколько мест от меня, пристально смотрел на меня. На вид ему было под пятьдесят, его каштановые волосы были тронуты сединой на висках. Он был свидетелем всего этого фиаско с посудомоечной машиной и битьем стекла.
И он знал, что я вот-вот сорвусь.
Но вместо того, чтобы нахмуриться или закатить глаза, он ободряюще улыбнулся мне.
— Это всего лишь пара стаканов.
— Сегодня не мой день. — Этот год был не моим.
— Я Уэйн. — Он протянул руку. — Я прихожу сюда почти каждый день, чтобы поздороваться и выпить пива. Думаю, некоторые назвали бы меня постоянным посетителем.
Я пожал ему руку.
— Я София. София Кендрик.
С раннего возраста у меня вошло в привычку использовать при знакомстве как свое имя, так и фамилию. Люди в Нью-Йорке знали фамилию Кендрик и обращали на нее внимание. За исключением… Было ли высокомерно добавлять ее, когда Уэйн не сказал свою?
— Кендрик. Как у Логана и Теи Кендрик? — спросил он.
Я кивнула.
— Логан — мой брат. Я приехала навестить их на Новый год, но на самом деле они просто уехали в отпуск. Я здесь, пытаюсь, эм… помочь в баре, пока их нет.
За стойкой Дакота прошел мимо с совком и веником. Он быстро расправился с оставшимися на полу осколками стекла и выбросил их в мусорное ведро. Убрав еще один мой беспорядок, он осмотрел бар, чтобы посмотреть, не нужно ли кому-нибудь чего-нибудь. Видя, что наши немногочисленные клиенты довольны, он молча повернулся и снова пошел по заднему коридору.
Мой взгляд задержался на его длинных ногах, на том, как его джинсы облегают бедра, и на окружностях его действительно красивой задницы. Это было крайне несправедливо, что мне пришлось разделить свои самые ужасные дни с мужчиной, который был так потрясающе красив.
Широкие плечи и высокая фигура Дакоты заполнили дверные проемы. Его руки были такими длинными, что он мог без труда дотянуться до самой высокой полки с напитками, почти у потолка. Они больше напоминали мне крылья, чем руки, потому что он двигался с такой грацией и бесшумно. Даже его ботинки на толстой подошве мягко приземлялись на пол.
— Итак, надолго ты здесь? — Спросил Уэйн.
— на десять дней. — Я оторвала взгляд от коридора, где исчез Дакота. — Я приехала сюда в отпуск в последнюю минуту, поэтому у меня нет определенного графика. Но я, наверное, поеду домой, как только Логан и Тея вернутся из Парижа.
— Хорошо для тебя. Я сам в отпуске. Я работаю главным специалистом по техническому обслуживанию в школе здесь, в городе. Кстати, это звание я присвоил себе несколько лет назад. Подумал, что это звучит замысловато. В любом случае, у всех детей каникулы, так что я наслаждаюсь отдыхом. Должно быть, тебе нравятся каникулы.
— Это самое лучшее. — Я старалась говорить весело, не желая показать, что теперь отпуск для меня теперь словно ад.
Взяв один из уцелевших пинтовых стаканов, я наполнила его льдом. Затем я потянуласб за газировочным пистолетом. Сегодня я изучала Дакоту не только потому, что он показался мне таким привлекательным, но и для того, чтобы попытаться избежать неловких ошибок. Осторожно, точно так же, как он делал по меньшей мере десять раз сегодня, я навела носик на пистолет и нажала белую кнопку подачи воды.
Было глупо чувствовать облегчение от того, что я успешно наполнила стакан водой. Но сегодня я делала все, что могла. Я стащила три ломтика лайма с подноса, стоявшего вдоль стойки, бросила их в воду, затем зашла за угол и села на табурет рядом с Уэйном.
Мои ноги убивали меня в этих новых снегоступах. Я привыкла носить каблуки каждый день, но на самом деле не ходила в них часами напролет. Мой водитель, Глен, и моя городская машина всегда были рядом. Когда я ходила по магазинам, у меня всегда было уютное местечко, где я могла посидеть и потягивать шампанское, когда мне нужно было отдохнуть.
Но сегодня у меня не было ни единой минуты, чтобы посидеть. Я следовала за Дакотой повсюду и выполняла его приказы с тех пор, как Логан и Тея бросили меня здесь.
Пять лет назад я бы отправила своему брату серию неприятных сообщений, используя кричащие заглавные буквы, чтобы рассказать ему, как это было нелепо и несправедливо. Я бы позвонила одной из своих подружек и пожаловалась на то, что моя невестка обманом заставила меня заниматься физическим трудом. Тогда я бы позвонила маме и заплакала, умоляя ее вытащить меня из этой ситуации.
Еще неделю назад я бы позвонила и поворчала любому, кто бы меня выслушал.
Но неделю назад статья в журнале еще не была опубликована. Я не превратилась в торнадо неуверенности в себе.
Неделю назад я все еще притворялась, что моя жизнь идеальна.
Поэтому вместо того, чтобы прибегнуть к своей старой тактике, я продолжала настаивать. Тея просила меня доверять ей, и я старалась изо всех сил. Кроме того, куда еще мне было идти? Я была бесполезна. Я была посмешищем. Какой бы несчастной я ни была, помогать в этом баре было лучше, чем возвращаться в Нью-Йорк и слушать, как люди хихикают за моей спиной.
Монтана была моим убежищем в течение следующих десяти дней, пока не утихнет буря сплетен.
— За твое здоровье. — Уэйн поднял свой бокал, полный Курс Лайт и Кламанто, чего я никогда раньше не слышала.
Я чокнулась его стаканом со своим и отпила воды, наслаждаясь моментом тишины.
В данный момент в баре было всего два человека, пара за одним из столиков. Оба смотрели в свои телефоны, пока пиво, которое я им принесла, оставалось нетронутым, становясь теплым.
— Так тебе нравится здесь работать? — Спросил Уэйн, как только Дакота появился из коридора.
Как будто у него было шестое чувство, что я собиралась рассказать Уэйну правду. Его
