К восьми часам туман над океаном стал рассеиваться, подымаясь вверх широкими полосами. Горизонт расширился и стал чист. И вот снова раздался громкий голос Неда Ленда:
— Чудовище позади кормы!
Все взоры обратились к указанному месту.
Там, на расстоянии полутора миль от фрегата, выставлялось из воды на один метр его длинное и черное тело. Его хвост, быстро работая, производил водоворот. Ни один фрегат не рассекал вод с такой быстротой. Длинная полоса блестящей белизны, обозначая путь животного, описывала продолговатую дугу.
Фрегат подошел к чудовищу. Я его рассматривал без всякой предвзятой мысли. Донесения «Шенона» и «Гельвеции» несколько преувеличили его размеры, и я считаю, что его длина не превосходит двухсот пятидесяти футов. Что же касается его толщины, то трудно было ее определить, но в общем животное мне показалось замечательно пропорционально в отношении всех трех измерений.
Пока я рассматривал это феноменальное существо, из его ноздрей два раза вырывались пар и вода в виде фонтана, бьющего на высоту в сорок метров, и в этом я увидел его манеру выдыхать воздух. Тогда я причислил его к отделу позвоночных, классу млекопитающих и к подклассу чревосумчатых, к группе дельфинообразных, к порядку китов, к семейству… но здесь я попал в затруднение. Вид китов имеет три семьи: китов, кашалотов и дельфинов, к последним относятся и нарвалы. Каждое из этих семейств разделяется на многие рода, род на вид, вид на разновидности. Итак, семейства, рода, вида и разновидности я не мог определить, но я рассчитывал при помощи гарпунщика Ленда и капитана Фаррагута пополнить и этот пробел. Экипаж с нетерпением ожидал приказаний своего капитана. Последний после внимательного наблюдения за животным велел позвать инженера, который не замедлил явиться.
— Усильте топку и идите на всех парах!
Троекратное «ура» сопровождало это приказание.
Час борьбы пробил. Через несколько минут обе топки под паровыми котлами фрегата извергали через трубы густые клубы черного дыма; палуба дрожала от усиленной работы паровой машины. Огромный гребной винт двигал вперед «Авраама Линкольна», в прямом направлении на чудовище. Оно спокойно допустило приблизиться к нему на расстояние полукабельтова; но затем, не погружаясь в воду, оно стало уходить от фрегата, держась на том расстоянии, на которое подпустило. Это преследование продолжалось около трех четвертей часа, однако без всяких результатов, так как фрегат не мог выиграть ни одной сажени в приближении к животному. Было очевидно, что дальнейшее преследование не приведет ни к чему.
Капитан Фаррагут яростно теребил бороду.
— Нед Ленд! — крикнул он. Канадец явился на зов.
— Что скажете, Ленд, — обратился к нему капитан, — быть может, и теперь вы мне посоветуете спустить шлюпки?
— Нет, капитан, — ответил гарпунщик, — его никак не нагонишь, если оно этого не захочет.
— Что же делать?
— Прибавить пару, если это возможно. Что касается лично меня, то я с вашего разрешения помещусь на ватерштаге, и, если мы приблизимся к нему на расстояние длины полета гарпуна, я сделаю свое дело.
— Ступайте, — ответил капитан Фаррагут. — Инженер-механик! — крикнул он. — Усильте давление пара!
Нед Ленд отправился на свой пост. Топка была значительно усилена; винт оборачивался сорок три раза в минуту, пар достигал предельного давления, которое могли выдержать котлы, и с шумом вырывался из предохранительного клапана. Бросили лаг, чтобы определить скорость движения фрегата; оказалось, что он идет со скоростью восемнадцать миль в час. Но проклятое животное продолжало уходить с прежней скоростью. Таким ходом фрегат шел целый час и не смог приблизиться к животному ни на одну сажень. Это было весьма обидно для одного из быстроходнейших судов американского флота. Глухая злоба охватила весь экипаж. Матросы всячески поносили чудовище, которое не удостоивало их ответом. Капитан Фаррагут, перестав теребить бороду, стал ее кусать.
Инженер-механик снова был позван к капитану.
— Давление пара максимальное? — спросил его капитан.
— Да!
— А как велико давление?
— Шесть с половиной атмосфер.
— Доведите до десяти!
Вот приказание чисто в американском духе!
— Консель, — обратился я к моему бравому слуге, стоявшему возле меня, — знаешь ли ты, что нам, вероятно, предстоит взлететь на воздух?
— Как будет угодно господину профессору, — ответил Консель.
Говоря по правде, риск этот мне нравился.
Все клапаны для пропуска пара были нажаты. Топки завалены углем, в которые вентиляторы доставляли целые потоки свежего воздуха. Скорость хода «Авраама Линкольна» возрастала. Мачты дрожали до самого основания, а клубы черного дыма едва пробивались сквозь внутренние отверстия дымовых труб, оказавшихся теперь тесными.
— Сколько? — спросил капитан рулевого.
— Девятнадцать и три десятых мили!
— Поднять давление!
Инженер-механик исполнил приказание. Манометр показывал давление десять атмосфер. Но и кит, должно быть, тоже топил, так как уходил с той же скоростью — девятнадцать и три десятых мили в час.
Изумительное преследование! Я не умею выразить словами то волнение, которое охватило дрожью все мое существо. Нед Ленд стоял на своем посту, держа гарпун в руке. Несколько раз животное позволяло фрегату приближаться к себе.
— Мы догоняем его! Догоняем! — вскрикивал канадец.
Но в тот момент, когда он изловчался метнуть свой гарпун, кит уходил со скоростью, которую я по меньшей мере определяю в тридцать миль в час. Более того, в то время как мы развили максимальную скорость, животное, словно издеваясь над нашими усилиями, обошло фрегат вокруг. Экипаж разразился криками бешенства.
В полдень мы находились на том же расстоянии от животного, на каком были и в восемь часов утра.
Капитан Фаррагут решился применить еще более энергичные средства.
— А! — воскликнул он. — Животное плывет скорее, чем «Авраам Линкольн». Хорошо! Теперь мы испытаем, не опередит ли оно эти баллистические ядра. Боцман, прислугу к пушке, что на носу!
Орудие немедленно зарядили и навели. Раздался выстрел, но ядро пролетело несколько выше над китом, который находился на расстоянии полумили.
— Второй выстрел! — скомандовал капитан. — Пятьсот долларов тому наводчику, который пробьет это адское животное.
Старый канонир с седой бородой — я как сейчас его вижу — со спокойным взором, с бесстрастным лицом подошел к орудию, установил его и долго целился. Раздался второй выстрел и почти тотчас же громкое «ура» всего экипажа.
