положение, что придётся действовать в его личных интересах, Тайго может и попытаться. Да что там, уже пытается.
Стоит держаться с ним и его предложениями настороже.
Параллельно с этими размышлениями не забываю отвечать на подчас каверзные или не слишком приятные вопросы от обступивших меня дам и господ: «Не слишком ли ты молода, девочка?», «Вы — это те полумонстры из подземной тюрьмы, о которых писали в газетах?», «Ты правда считаешь себя достойной фамилии и реликвии рода Абэ?» — и далее, далее, далее.
А ведь, казалось бы, люди, воспитанные на традициях междоусобных воин и постоянных дуэлей, должны вести себя выдержанно. Но ничего подобного. Словно туристы на сафари! Хорошо хоть, как приснопамятная внучка Будо, чернавкой не обзывали; всё же по местным традициям человек, достигший планки Мастера боя — весьма уважаемая персона, котирующаяся ничуть не ниже наследного дворянина не самого старого, но и не самого молодого рода, а уж тейгуюзер… В общем, до прямых оскорблений никто не опускался, но нервы они мотали изрядно.
И ведь главное — не отстают!
Через некоторое время пришлось прорываться из окружения и прессовать самых назойливых духовным давлением. Увы, это сработало только на неодарённых придворных и прочих нетвёрдых волей слабосилках, и желанная цель в виде столов с местными, центрально-имперскими и прочими деликатесами, притягивающими одну некроманси, так и осталась маняще маячить перед глазами — желанная, но недостижимая.
— Глава прибывших решать наши проблемы имперских убийц оказалась неспособна разобраться с назойливым вниманием. Жалкое зрелище. — С самодовольной насмешкой как бы в никуда произнёс приблизившийся генерал Камуи.
Выглядел он как типичный воин духа мужского пола, то есть атлетически сложен, обладал правильными чертами лица, кои относились скорее к европеоидному, чем к азиатскому типу и излучал вовне силу и уверенность. Наверное, этот субъект пользовался популярностью у женского пола: мужественная, но притом смазливая, самодовольно-наглая физиономия, конечно, так и просила её подравнять чем-нибудь острым или тяжёлым, но многим девушкам подобный типаж почему-то нравился.
— Нельзя быть совершенным во всём. Кто-то достиг высот в мастерстве сражения, а кто-то — в работе языком, — столь же «вежливо» отвечаю ему.
— Да, — согласился мужчина, — бахвальства и наглости в некоторых хватает, чтобы на словах сотрясти землю и расколоть небеса… А потом, столкнувшись с реальными, а не выдуманными чудовищами — униженно приползти, чтобы просить помощи у настоящих воинов. Не так ли, назвавшаяся Абэ? — последняя фраза прозвучала таким тоном, что и глухой услышал бы «наглая самозванка».
— Верно подмечено, генерал, — улыбаюсь я, словно от хорошей шутки.
Мужчина нахмурился в задумчивости. Наконец, до высшего офицера региональных войск дошло, что в сложившейся ситуации, произнесённые им слова, разили скорее его самого, нежели «понаехавших выскочек»: ведь это мы прибыли на зов помощи. Вспомнив об этой маленькой детали, мой собеседник на краткий, заметный только под разгоном разума миг смутился, а затем его глаза заволокло злобой, на грани бесконтрольной ярости. Видимо, с этим деятелем давненько не осмеливались разговаривать в таком ключе. Ну и моя деэмпатия, направляемая ощущением чужих эмоций, удачно попала по больным точкам собеседника, отчего тот во многом сказал то, что думает, не особо задумываясь, что говорит.
Всё же парный инструмент из эмпатии и деэмпатии весьма полезен в шпионско-дипломатических делах. Несмотря на все ограничения, вроде слабой эффективности против сильных воинов духа, да и вообще волевых личностей, привыкших контролировать собственные порывы, позволяющей лишь раздуть существующие чувства, но не навязать новые.
— Посмотрим, как ты будешь улыбаться, когда не получишь ни одного солдата ни в одном из городов этих земель! — в голосе слышалась злость и презрение.
— А зачем мне солдаты? — в моём тоне, напротив, преобладали легкомысленные нотки.
— То есть вы собираетесь уничтожать остатки Волны и засевших в горах разбойников впятером? Или наследница трижды проклятого Мертвителя призовёт армию нежити? — голос так и сочился желчью.
— Благодарю за заботу, но мне не нужна армия, — отрицательно качаю головой с доброжелательной улыбкой на лице, что кажется, злило моего визави даже больше. — Мы не собираемся гоняться за мелочёвкой. Достаточно уничтожить или прогнать высокоранговых монстров и обезглавить наглых бандитов.
От последнего заявления доселе пылавший злостью Камуи как-то резко успокоился, лишь неприятно усмехнулся и заявил:
— Хочу на это посмотреть.
На том мы и разошлись.
М-да, в этих краях явно сложилась своя атмосфера, куда столичные гости не слишком-то вписываются. Интересненько, есть над чем поразмыслить. Нужно поскорее найти и выпотрошить несколько подходящих источников информации, а то так и будем слепо тыкаться под взглядами местечковых мудрил.
Пока мы с моей возможной будущей марионеткой обменивались словесными уколами, Кей и Акира успешно отделались от любопытных. Зная острый, хоть иногда и не в меру длинный язык шутника, это не удивительно. Молчаливый Бэйб тоже не ударил в грязь лицом. Здоровяк встретил волны накатывающих на него болтунов, словно безмолвная и неприступная скала, от которой они, не дождавшись внятных ответов, бесславно отхлынули.
А вот Ямато, оправдывая репутацию своей прошлой группы, попал в довольно забавную ситуацию. Парочка не слишком умных и весьма невоспитанных дворян, желая унизить или спровоцировать заезжего Воина (а представителей этого ранга, в отличие от Мастеров, на северо-востоке страны хватало, соответственно и относились к ним заметно проще) встали рядом с Ямато и, косясь на него, завели разговор об источнике непонятно откуда взявшейся вони. Ну а товарищ без всякой задней мысли принюхался и выдал, что это не свиньями пахнет, а просто у господ слишком резкие духи. И очень удивился, когда оскорблённые дворяне принялись скандалить. А уж после того, как парень со всё тем же непониманием описал ситуацию появившимся на шум любопытным, неудачливые острословы, провокаторы (или кто они там?) опозорились окончательно.
Короче говоря, пусть приём и не пришёлся по душе никому, кроме обожающего внимание и словесные пикировки Кей Ли, но скучным его точно не назовёшь.
Из полезного: удалось услышать о настоящей продовольственной блокаде, которую с одной стороны устроил нехороший род Ван, совершенно не желающий бороться с оседлавшими перевалы горными бандитами, а с другой — род Мизуна, что контролировал львиную долю морских портов на побережье. Аристократия центральных областей этих деятелей активно не любила. Некоторые даже выразились в мою поддержку, в том плане, что неизвестно как по крови, а по духу юная Мастер боя в тысячу раз больше Абэ, чем презренные торгаши, в жилах которых, как бы они этим ни бравировали, осталась лишь капля крови представителя одной из
