сознание, и что меня нужно вернуть в больницу, а сам привез меня к себе!
— У тебя слишком богатое воображение, крошка! — просто отметает все мои доводы бывший. Тебе после операции в больничной палате лежать нужно, а не по ночным клубам шастать! Вот давление твое и упало!!!
— А на кой хрен ты меня к себе привез?! — не пойму я.
— А ты теперь тут будешь находиться. — спокойно заявляет Дима. — Я тебя запру здесь.
Я, офигевши от этих слов, смотрю на этого гада.
— До полного твоего выздоровления! — продолжает удивлять меня этот гад.
— Ты не имеешь права! Это — похищение!!! — вскакиваю я с кровати.
— В клинике небезопасно, ты то и дело сбегаешь оттуда. — пожимает плечами Дима. — А из моего дома не сбежишь!
— Но ты!!! Но я тебя!!! Ты об этом пожалеешь! — ору я.
— Янка, да расслабься ты! Мы отлично проведем с тобой время вместе и…
Договорить он не успевает.
В моей сумочке раздается мелодия звонка телефона.
«Анечка» — высвечивается на дисплее.
— Да, доченька! — отвечаю я.
— Мамочка, мамочка, тут бабушка ногу сломала!!! — орут все трое дочерей по громкой связи.
— Что?! — я тоже включаю громкую, потому что Дима напрягается, и понимает, что что-то произошло, что-то серьезное и нам теперь не до шуток.
— Мамочка, бабушка решила камин почистить, но поскользнулась, и теперь говорит, чтобы мы тебе позвонили…
— О, Господи, девочки, не волнуйтесь и бабушку успокойте, — прошу я. — Я сейчас же приеду!!!
Я хочу отключить телефон, но Дима отбирает у меня трубку.
— Тройняшки, привет! — говорит он, серьезно, как никогда.
— Привет, дядя доктор! — узнают они его.
— Где ваша бабушка?
— В гостиной, на полу.
— Даю вам задание! Очень важное и ответственное! Справитесь?
— Конечно! — обещают дети.
— Подложите ей под спину подушки. И разговаривайте, отвлекайте ее. Ни в коем случае не шевелите ее. И не разрешайте шевелить ногой. Я сейчас приеду!
ГЛАВА 18
ДМИТРИЙ КРАСНОВ
— Мамуля! — выбегают тройняшки, одинаковые, будто горошины из стручка, и повисают на Янке. — Мамочка, как же мы соскучились!!!
Янка собирает девочек в охапку и целует их всех троих по очереди. У меня сердце сжимается, глядя на эту сцену. Видно, как мать и дочери любят друг друга, и как же хорошо, что у Янки есть дети. У меня нет, и мне порой так тоскливо от этого бывает, что хоть на луну вой!
— Дядя доктор! — замечают они меня.
— Вы сделали все, как я вам сказал? — уточняю я.
— Да, дядя доктор! — заявляют три девицы. — Все-привсе!
— Ну тогда вашей бабушке ничего не угрожает. — улыбаюсь я.
— Пойдем! — зовет меня Янка в дом, и первая идет, облепленная дочерями.
— Хрю-хрю! — радостно виляя скрученным хвостиком на нас несется разъяренный хряк.
— Принцесса, девочка моя! — бросается к хрюшке на шею Янка.
М-да… принцесса кажется раскабанела еще на десяток-другой килограмм…
Янка целует свинью в пяточек, а та обнюхивает ее и трется своими боками об хозяйку.
— Принцесса, солнышко мое! — умиляется бывшая жена, а я только качаю головой. Не понимаю я как можно завести свинью в качестве домашнего животного! Собаку там, кошку… но не свинью же!
— Ф-ф-ф… — из-под моих ног, навострив свои огромные колючки, убегает огромная черная клякса.
Кажется, ежиху раздуло еще больше. Колючая шарообразная шмакодявка на ножках фырчит на меня и со злостью поблескивает бусинками черных глазок.
— Колючка, не фырчи! — осторожно берет ежиху на руки Янка.
Ежиха даже свои колючки убирает. Переворачивается на спину, и дает погладить свой огромный живот.
— Ох, как же я тебя понимаю, мать! — сочувственно разговаривает с беременной ежихой Янка. — У самой такой же живот огромный был… а ведь у меня всего тройня родилась У тебя — восемь!!!
Всего… — хмыкаю я. Трое, это очень много для женщины такой хрупкой комплекции как моя бывшая жена. Интересно, это кто же такой молодец, так постарался, что Янке аж тройню заделал?!
Ежиха прикрывает глазки и ластится к хозяйке.
— Потерпи, Колючка, еще денек-другой и ты разродишься… вот только потом начнутся бессонные ночи, крики, кормления… в общем, наслаждайся пока покоем…
Мне становится жаль Янку. С одним ребенком, наверно, нелегко, не представляю себе, как она справилась с троими!
Если бы я только знал, что она родила… Я бы помог ей! И даже не важно, чьи это дети. Помог бы по-любому!
— Янка, ты пришла? — слышится голос Веры Константиновны. — Я тут, в гостиной!
— Иду, мамочка! — Янка поспешно ссаживает колючую кляксу с рук, и бежит на зов к бывшей теще.
Я тоже иду, попутно присматривая что именно можно использовать в качестве фиксатора перелома.
— Мамочка, ну как же ты так? — бросается Янка к теще.
— Ой, да нечаянно, не хотела я… Янка! А он что здесь делает?! — замечает бывшая теща меня.
— И вам доброго дня, Вера Константиновна! — выдавливаю я из себя подобие улыбки. — Разрешите, осмотрю?
Я подхожу к женщине, сидящей на полу, в окружении подушек, но она выставляет руку вперед.
— Только через мой труп! — заявляет бывшая теща на полном серьезе.
— Мама… — корит ее Янка.
— Пусть он не прикасается ко мне! А ты вызови мне нормального врача!
Я хмыкаю и трясу головой.
— У меня, между прочим, красный диплом медуниверситета, и десять лет успешной хирургической практики!
— А еще ты моей дочери жизнь загубил и д…
— Мама!!! — краснеет Янка. — Мама, пожалуйста, не капризничай, Дима и впрямь сейчас единственный, кто может тебе помочь.
А мне так приятно, что Янка вступается за меня перед своей строгой матерью, что я тут же забываю все, что мне наговорила теща, и сажусь на пол рядом с ней.
— Позволите? — я сама галантность.
Теща тяжело вздыхает и недовольно поджимает губы.
— Только из-за того, что я уже полчаса терплю адские муки!
Я придвигаюсь к ней и аккуратно задираю штанину ее домашних брюк. Теща разве что только не фырчит, как рассерженная Колючка. Но сейчас она для меня не бывшая теща, вылившая на мою голову не один ушат помоев, а пациентка, и я, как врач, дававший клятву, обязан ей помочь!
Да, лодыжке хана. Перелом со смещением. Как же ей должно быть больно!
— Вера Константиновна, у меня обезболивающее в машине. Я сделаю вам укол, зафиксирую перелом, и отвезу вас в свою клинику на рентген. Хорошо?
Вера Константиновна милостиво кивает. Надо же, какая гордая!
— У мамы перелом? — чуть ли не плачет Янка.
— К сожалению. — отвечаю я. — но все поправимо. Я сейчас.
* * *
Дмитрий Краснов.
— Ай! — вскрикивает Вера Константиновна, едва я ломаю ампулу с лекарством.
— Вера Константиновна… — укоризненно
