очень послушный и внутренне сосредоточенный паренек. Глубоко верующая, тетя Люба почему-то была уверена, что Глебушка станет священником, и всегда говорила ему об этом. Возможно, слова доброй женщины особо запали в душу мальчика, и ее уверенность была не напрасна. Отец Глеб и тетя Люба сохранили теплые отношения и после его рукоположения, но общались мало, только перекидывались парой слов, когда он заходил в магазин.
И вот, когда наличие слежки не вызывало никаких сомнений, священник дни и ночи думал над тем, как сохранить все то, что было им собрано за все годы. В результате, единственным человеком, с которым он постоянно контактировал, не вызывая подозрений, и кто мог выслушать его, не сообщив в этот же день о состоявшемся разговоре «куда следует», была тетя Люба. В один из дней, зайдя, как обычно за хлебом, и удостоверившись, что в магазине больше никого нет, а он стоит так, что камера наблюдения не фиксирует его лицо (он боялся, что его слова можно будет прочитать по губам, но страхи были напрасны: камера, в нарушение всех предписаний, уже давно ничего не записывала).
– Тетя Люба, а ведь за мной слежку организовали, – тихо произнес отец Глеб.
– Что, неужто, только что? Я думала, Вы уже давно под наблюдением!
– Не знаю как раньше, но сейчас я это совершенно точно чувствую. И еще я чувствую, что недолго мне осталось к Вам в магазин наведываться.
– Вон оно как! Что случилось-то? Хотя нет, не отвечайте, не нужно мне это знать, – сначала по-женски полюбопытствовала, но сразу осеклась женщина.
– Я хотел бы Вас кое о чем попросить. Это будет очень большая просьба, связанная с таким же большим риском.
– Если я смогу помочь, я готова. Годы проходят, мужа и детей Бог мне не дал. Ежели появляется такая возможность в жизни – хоть для Вас какое большое дело сделать, грех ее упускать.
– Я тогда к Вам еще подойду. И так надолго у Вас задержался, могут что-то заподозрить.
На следующий день отец Глеб снова зашел в магазин. Ему снова повезло – других покупателей не было.
– Тетя Люба, в продолжение нашего вчерашнего разговора. Вы все еще готовы мне помочь? Придется хранить некоторые вещи, за это Вас могут посадить в тюрьму.
– Ну, этим меня не испугаешь, мне особо и терять-то нечего.
– Хорошо. Тогда я буду приносить Вам понемногу иконы, книги и другие вещи. Сами по себе они не занимают много места, но вместе достаточно объемны. Думаю, в магазине их хранить не стоит. Ваш дом – не самое безопасное место, но мой – и подавно.
– Хорошо, Ваше преподобие, приносите. Я все возьму и отнесу к себе. Но что мне с этими вещами потом делать? Умру я, наследников у меня нет, квартиру государство заберет.
– Бог управит, тетя Люба. У меня больше никого нет, кому я бы смог довериться. Меня могут со дня на день арестовать, а Вы еще поживете, даст Бог.
– Ну, как знаете! Я только рада Вам помочь.
Все время, которое оставалось у отца Глеба до ареста, он потратил, чтобы аккуратно, стараясь не привлекать ничье внимание, передать все вещи тете Любе. Когда других покупателей не было, он просто передавал продавщице то спрятанные за пазухой, то просто лежащие в пакете иконы, книги, лампады, свечи, потиры (чаша, из которой принимают святое Тело и Кровь Христову), дискосы (блюдо для положения на него вырезанных частей просфоры), звездицы (богослужебный предмет из двух металлических дуг, соединенных в центре пересечения так, что они могут соединяться и раздвигаться), копии (плоский нож в виде наконечника копья, заостренный с двух сторон, для вырезывания частиц из просфор), лжицы (ложка с крестом в конце рукояти, употребляется для преподания Причастия из потира). Буквально за два дня до ареста все вещи были переданы.
***
ФАС бесцельно слонялся по району, мысли блуждали. Вдруг ему захотелось купить что-нибудь перекусить, в меру вредного, но очень вкусного. Такое желание возникает почти у каждого из нас. Хочется себя чем-то побаловать, усладить. Конечно, все это, как говориться, от лукавого, но с этого малого можно начинать борьбу со своими страстями. Удержался от соблазна съесть чипсы или гамбургер в Макдональдсе – и ты уже совершил маленькую победу над собой, над своей страстной природой. А маленькая победа дает дорогу к большой.
Но наш герой пока не думал над такими вещами, а просто зашел в ближайший магазин. Он долго выбирал, что же ему купить, потому что ничего определенного не хотелось. Его взгляд, скользящий по полкам, вдруг наткнулся на книгу, которая лежала в самом низу. Она явно не продавалась, а скорее торчала, плохо спрятанная, прикрытая листком бумаги. Можно быть рассмотреть буквы названия «елие».
– А что у Вас за книга там? Она продается? – просил наш герой.
– Какая книга? – удивленно и несколько испуганно спросила продавщица. Думаю, уже все догадались, что это была тетя Люба.
– Ну вот эта, там, внизу, бумагой прикрыта.
– А, эта! Нет, у нас же не книжный магазин! – с улыбкой ответила тетя Люба.
– А как она называется?
– Да я и не знаю, триста лет уже тут лежит, никто ее не читает, – всерьез обеспокоилась женщина.
– Ну, ладно! Я подумал, может это Евангелие. Просто недавно у меня состоялся очень интересный разговор с одним священником и его прихожанкой. Она заронили во мне зерна сомнения: может и не такой уж бред эта Библия с Евангелием.
Тетя Люба побелела. Она ярко представила себе картину допроса отца Глеба и какой-нибудь его прихожанки, на котором он сознается, что передал все, что у него было, ей, продавщице в таком-то магазине. И вот к ней уже пришли. Как ее угораздило оставить Евангелие на таком видно месте! «Эх, дура я старая, – сокрушалась тетя Люба, – все труды отца Глеба прахом пошли».
– Ну что Вы, какое Евангелие, – сама себе не веря, прошептала полуживая женщина, – как такие книги можно хранить-то вообще. Это ж преступление.
Тут до ФАСа дошло, что она принимает его за ФСКР-щика, который «пришел по ее душу».
– Вы меня неправильно поняли! – поспешил успокоить ее кавээнщик, – я не сотрудник религконтроля! Я действительно совершенно случайным образом на целый день приютил у себя священника и его прихожанку. Их хотели арестовать, но они укрылись у меня и избежали злой участи.
– Как же звали этого священника и прихожанку? – сильно сомневаясь в его искренности, спросила продавщица.
– Сейчас вспомню… Девушку зовут Анна, а вот священника… Отец Павел… Нет! Отец Глеб, вот! А Вы что, его знаете?
