не в магическом поединке, а просто надавали по морде перед всем честным светом.
— Клоуны, — сплюнул я и подошёл к выехавшему из центра чёрному обелиску.
Пока Серапион неспешно ко мне подходил, я успел повнимательней разглядеть эту реликвию.
«Это что, напитанный Сумеречный гем?», — удивился я.
Только здесь он был совсем чёрный. Епископ в постепенно нарастающем шуме трибун объявил о моей победе и присвоении двух процентилей за противников. Об этом я, кстати, не подумал — хороший улов.
Церковник, в отличие от остальных, оказался, наоборот, доволен моей победой и подмигнул мне, когда происходила передача процентилей. А затем под руку отвёл в подтрибунную зону, где поздравил меня и заметил вскользь.
— Этого юношу давно было пора проучить. Хорошо, что это сделали вы, а не кто-то из местных. Так никому не будут мстить — у Кашинских много земли и много друзей, Артём Борисович.
— Вы так говорите, будто немилость графа для меня это плюс.
Серапион рассмеялся.
— Просто до вас он не дотянется, потому поворчит, на том и съедет. Давно вы здесь?
— С месяц где-то, — ответил я ему, видя, как в нашу сторону направляется радостный Пильняк.
— Что ж вы в церковь так и не заглянули познакомиться? Негоже, Артём Борисович…
— Ваше Преосвященство, честно не успеваю, — вежливо ответил я ему. — Много дел, дома и то редко бываю. Мне кровь из носа нужно собрать сто процентилей за этот месяц, вот как сделаю…
— А позвольте поинтересоваться, сколько уже открыто?
— Шестьдесят.
— Хм, — задумался епископ, — а подъёмные процентили вы забирали? — по моему выражению лица Серапион понял, что я не совсем в курсе про что он. — Вы вообще хоть раз были в церкви? — нахмурился церковник.
Я подумал и решил сказать ему правду.
— Нет, отец Серапион, но у меня были на то веские причины, — я кратенько ему рассказал о своей болезни, пока епископ поглаживал бороду и кивал.
— Тогда всё понятно. В общем, завтра жду вас в храме, мы этот вопрос исправим. До скорого, Артём Борисович, — мы попрощались как раз вовремя — Пильняк увидел, что у нас разговор тет-а-тет и специально замедлил шаг, а когда закончили, сделал вид, что только подошёл.
Мы стояли с ним под трибунами и смотрели, как народ возвращается во дворец, обсуждая увиденное.
— Вы мне подходите, — наконец сказал Якоб. — И я согласен на оплату заказов. В индивидуальном порядке, естественно, — добавил он, когда я к нему повернулся.
— По рукам, — я протянул ладонь, и мы скрепили договор рукопожатием.
— Ваша первая цель — некромант по кличке Лорд, документы по нему я пришлю нарочным в мастерскую.
— Буду ждать, — ответил я ему, и мы добрались до бального зала, где у дверей коротко попрощались.
Там как раз ждали все мои.
— Мы уходим отсюда, — сказал я и взял Ривку за руку.
— Ну, слава богу, а то еда у них одна мерзость, — поддакнул немного осоловевший Семён.
— Дед, но ты же сожрал полтарелки устриц, неужели не понравились? — спросил Ицхак.
— Это чтобы остальные меньше травились, — кивнул он, — и вообще будешь много разговаривать, пейсы откручу.
Я ушёл вперёд, и остальные, поняв, что разговоры надо оставить на потом, тоже поспешили следом. Ладонь Ривки была маленькой, но цепкой и горячей. Она сжала её посильней, и одно только это заставило сердце стучать быстрей. Я всё сделал правильно.
Остальные женщины завистливо смотрели простолюдинке вслед и переговаривались между собой, узнавая подробности о приезжем молодом бароне. Подкатили карету, но Ломоносов тактично поймал вторую и предложил остальным поехать в одну забегаловку, где эффектно подают блюда при помощи магии.
— Езжайте, — разрешил я им, после разыгранной Иваном сценки. Ривка уже зашла внутрь, — отдохните по полной, а мы скоро подъедем.
Я забрался в карету и, велев кучеру ехать до мастерской, закрыл маленькое окошко. Ривка сидела рядом и вдруг положила мне руку на бедро и сжала. Я повернулся к ней и вопросительно вскинул бровь, но встретил такой требовательный взгляд и горящие от возбуждения глаза, что даже засмотрелся.
Затем она подняла эту руку и погладила меня по щеке. Я нагнулся и откинул полы синего платья, оголив её ножки. Моя ладонь медленно скользила по внутренней стороне бедра, а затем, словно дразня, остановилась. Она схватилась за неё, требуя продолжения, и поцеловала меня в губы.
Но я не двигал её дальше.
— Так нечестно, — прошептала она, а я продолжал безразлично смотреть, пока она не сдалась. — Хорошо, я согласна на твою Софи, а теперь сделай уже, что должен.
Ну как тут отказать даме?
Глава 5
Вологодский экспресс-курс
На следующий день я ни свет ни заря встал прекрасно отдохнувшим, чего пока нельзя сказать по моей подруге, сопевшей в подушку. Если бы ещё не боль от некромантской напасти, то я бы поспешил назвать это утро идеальным. Внизу уже ждал Ломоносов с чашечкой кофе и газетой. Он бросил на меня взгляд поверх неё и поприветствовал.
— Ты хотя бы притворись, что не такой счастливый, а то люди от зависти тебе гадости начнут делать, — и отхлебнул из чашечки.
— Ой, да пошли они, — отмахнулся я, но улыбка не сползала с моего лица.
Нет, положительно это лучшая новость за последние две недели. Я так переживал, что Ривка пойдёт на попятный с Софи, но теперь, когда всё разрешилось, осталось только уладить дело со второй девушкой. Сам факт, что всё идёт по-моему, уже придавал массу энергии.
— Лучше расскажи, что это за подъёмные процентили от церкви?
— А ты разве не получал их? — удивился Иван.
— Когда? Я почти всю жизнь пускал слюни в своей комнате.
— Ах, ну да, я уже привык к тебе такому, что прошлое кажется чем-то не настоящим… Подъёмные — это десять процентилей. Раз в жизни церковь дарит их любому желающему, главное — быть гражданином Российской империи. Как правило, их забирают в детском возрасте сразу.
— С чего такая щедрость? — приятная на вид официантка подала мне напиток и бросила голодный взгляд, но не тот, что утоляется обычной пищей. — Спасибо, — поблагодарил я её.
— Не все в состоянии их набрать, — Ваня перелистнул страницу. — Крестьяне,
