в Громовце родня голодает, — забросил я удочку. — От учёбы не откажусь, но денежек бы, а? Я бы этих гадов…
Договорить не успел, потому что резкое движение и хлопок пощёчины со стороны Ривки, заставили меня прекратить наш разговор. Рядом с ней стоял сынок того самого графа Кашинского и держался за щёку, а дальше события настолько стремительно развивались, что всё произошло в считаные секунды.
Этот гадёныш замахнулся на девушку, чтобы дать ответку. Я включил теневое скольжение и напролом ринулся в их сторону, сбив по пути столик с закусками и официанта. Затем нырнул в потусторонний мир теней и оставшиеся пять метров пересёк, задержав дыхание. Вынырнул как раз в момент, когда ладошка этого графа была возле головы оторопевшей Ривки.
Хлоп. И вместо неё попало мне.
— Какого чёрта ты здесь используешь маг…
Договорить он не успел, потому что получил прямой удар в благородненький нос, который тут же брызнул кровью. Аристократ упал на задницу, а его спутник-припевала схватил меня за грудки.
— Это ты зря, — заметил я ему и затащил в первую попавшуюся тень, а сам выпрыгнул обратно.
Барышни вокруг вскрикнули от испуга, когда не увидели друга Кашинского.
— Есть перчатка? — спросил я Ривку, та молча сняла свою, и я бросил обидчику вызов. — Вы не её достоинство роняете, граф, а своё. Вам дуэль.
Глава 4
Графский сынок
— Твои дни сочтены, барон, — вытираясь расшитым платочком, произнёс Кашинский.
— Вова, Вовочка с тобой всё в порядке? — засуетились с задних рядов, и к сыну вышла с обеспокоенным лицом дородная мать, а следом за ней величавый граф с напудренной мочалкой на голове. Париком еë сложно было назвать.
— Как это понимать, юноша? — Кашинский-старший тут же пошёл на меня, весь сжавшись от гнева, готовый в любой момент схватится за изысканный меч на поясе, но манеры отца не в пример лучше великовозрастной дитятки, потому он сдерживал свои порывы.
— Я Артём Барятинский, а эта дама, — я указал на стоявшую за моей спиной Ривку, — моя избранница, Ривка Гольдштейн. Ваш сын поднял на неё руку и оскорбил, — я буквально кипел от гнева, и лишь прожитая долгая жизнь позволяла сохранять внешнее хладнокровие. Перешёптывания со стороны гостей участились. — Если у тебя есть какие-то претензии — высказывай их мне, так поступают мужчины, — обратился я к обидчику, пялившемуся со злобой из-за спины папеньки.
Владимир оттолкнул мать и подошёл ко мне.
— Отец, для простого барона он много себе позволяет. Ты использовал магию на официальном мероприятии — тебя ждёт суд! Никаких дуэлей не будет.
— А что такое, вы боитесь сесть в лужу, граф? — усмехнулся я, увидев, что Семён с Ицхаком подошли к Ривке и тихонечко расспрашивают, в чём дело. Трясущиеся руки девушки ещё больше заставили меня разозлиться. Этот гад поплатится, что бы он ей ни сказал. — Формально я не применял боевую магию…
— Верни Эрнесто! Куда ты его дел? — вскрикнул от злобы Владимир.
«Ах да, что-то я забыл про этого дурачка, надо бы вытащить, а то задохнётся там, а потом отвечать за смерть недотёпы».
Я нырнул в ближайшую тень и нашёл дёргающегося, как утопленник, парня, взял его за волосы и вытащил обратно в настоящий мир.
— Держи своего Эрнестика, — я как собаку пнул в спину слащавого спутника Кашинского, и тот принялся жадно хватать ртом воздух и ползать по полу.
— Ты чуть не убил его! — нагнувшись к своей подруге мужского пола, сказал он.
— Чуть-чуть не считается, — холодно ответил я, а потом понял, что с истеричкой вести дела не получится, и повернулся к его отцу. — Я ничего не нарушил: применения боевой магии не было, я только передвигался с помощью тени — это раз. Ваш сын первым на меня напал при свидетелях — это два, — я смерил взглядом гостей, и часть из них как бы в подтверждение закивали, — все видели, как его пощёчина прилетела мне в лицо.
— Господа, господа! — взял ситуацию в свои руки Пильняк. — Я как хозяин сегодняшнего мероприятия извиняюсь, что вам пришлось увидеть эту сцену, но мы с вами цивилизованные люди и должны решить проблему законным путëм. Я и соглашаюсь, и вынужден не согласится с Артёмом Борисовичем. Сейчас объясню почему.
Он сразу же привлëк внимание уверенной походкой и этой декламацией, надо признать Якоб — умелый оратор.
— Барятинский в своём праве защищать даму — тут не обсуждается. Все мы, мужчины, горячо любим и обожаем наших женщин. Мы готовы защищать их честь, драться за них, — он сжал демонстративно кулак в белой перчатке, показывая всем гостям, с какой страстью готов впрягаться за слабый пол, и ничего, что ему просто нравится мордобой, только в дуэльной форме. — С другой стороны, у нас использование магии, пусть и не боевое, и явная разница в положении: барон ударил графа. Ответил графу, — поправился он, — По законам империи у господина Кашинского есть право не отвечать на вызов, но…
Якоб замолчал и сделал пару шагов, вставая между мной и Владимиром.
— Настоящие дворяне так не поступают. Мы опора этой страны, лучшие её представители. Так какой же пример мы подадим остальным, а, Владимир Егорович?
— Я не отказываюсь от дуэли, — огрызнулся он, — я просто сказал, что этого баронишку ждёт имперское правосудие, и я не успею с ним сразиться.
— Ну, я бы так не сказал, — с сомнением покачал головой Пильняк. — Юридически эти разбирательства затянутся, поверьте, я немного соображаю в таких вопросах, — улыбнулся некромант. — Вы потратите уйму времени и так ничего и не решите.
— Что вы предлагаете? — напрямую спросил отец Кашинского, подняв горделиво подбородок.
— Преимущество для вашего сына, — ответил Якоб. — Артём Барятинский ведь оскорбил не только Владимира, но и его спутника, как вас там?
— Эрнесто Дильермо, — ответил отдышавшийся барон.
— Да, Эрнесто тоже хочет возмездия, не так ли? — спросил он паренька, но у того на лице после всего случившегося было написано совсем обратно.
Я встретился с ним взглядом, и если можно было сказать беззвучно: «Я тебя сожру», то послание дошло правильно.
— Вы знаете, я…
— Двойная дуэль! — перебил его Пильняк, заставив юношу вздрогнуть.
Все непонимающе
